Поняв, что время таким темпом мне вряд ли удастся скоротать таким темпом, принимаю решение взять кофе и посидеть на пуфиках. Дойдя до проходной и пиликнув пропуском, я пишу Лиле о том, что буду ждать её на пуффиках.
Снимаю шарф с шапкой и растягиваю пальто, направляясь медленно к зоне отдыха. Подойдя к небольшому острову в котором обожает брать Лиля кофе, я встречаю зевающий взгляд бармена, который здоровается со мной.
— Доброе утро, — сонным голосом говорит тот. — Что сегодня желаете?
Я задумчиво рассматриваю меню, будто бы вижу его в первый раз. Нет, я видела эту брошюру и знаю её вдоль и поперёк, но… вдруг что-то новенькое появилось? И, как не странно, я права. Теперь в меню есть сезонный тыквенный латте, который мне нравится больше, чем весь представленный ассортимент в меню.
— Тыквенный латте, пожалуйста, — говорю бармену.
— Какая обжарка кофе?
— Средняя.
— Соевое или обычное молоко? — выгибает бровь тот, спрашивая у меня сонным голосом.
— Обычное.
— Расчет картой или наличными?
— Картой.
— Прикладывайте пожалуйста, — указывает тот рукой на терминал, который загорается. Прикладываю карту, слышу приятный сигнал списания и стою в ожидании кофе.
Я люблю осень по одной причине: кофе. Не потому, что в октябре мой день рождения, или же деревья покрываются багряным оттенком. Нет.
Кофе.
Он особо приятный осенью, в холодную и ветреную погоду. Более насыщенный и яркий.
Пока стою, чувствую, что телефон завибрировал. Нехотя достаю его из кармана и вижу сообщение от неизвестного номера.
Первая мысль: спам. Но сообщение отправлено в мессенджер, и по видимому, от кого-то, кого я знаю.
Открываю приложение и захожу в переписку.
И меня парализует.
На фотографии Мэт и.. Аксинья. Он крепко целует её у губы, где-то в парке… быть может даже сейчас.
Руки дрожат.
Я не верю своим глазам.
Нет. Нет. Нет. Нет.
Под фото только сейчас замечаю надпись:
"Шах и мат, свинка!"
— Вот вам кофе, — говорит бармен, но, я его словно не слышу. Словно его слова какой-то фоновый шум.
Ощущаю кого-то рядом с собой, кто обнимает меня за талию.
Оборачиваюсь. Медленно. Сейчас все мне кажется, странным.
На меня смотрит Матвей, как ни в чем не бывало.
— Постой!
Матвей дергает меня за запястье и резко разворачивает к себе лицом. Запястье немеет, неприятно пульсируя под рукой парня.
— Пусти! — со слезами на глазах заявляю ему, стараясь выскользнуть.
— Лера, — мое имя, сошедшее с его уст, порождает табун мурашек, скачущих по коже. Этот ласковый басовый тембр голоса щекочет слух и я, собрав всю волю в кулак, проглатываю безумное желание выслушать его.
— Пусти! Я не хочу тебя видеть!
— Да успокойся ты! — Матвей крепко-накрепко прижимает меня к себе. Взметаю глаза, потому что больше ничего не остается. Я чувствую себя бессильной подле него. Ощущаю, как горестная слезинка соскальзывает по моей щеке обжигая кожу тоской и болью. — Выслушай меня….
Его мятное затруднённое дыхание щекочет нос, а знакомый до боли под ребрами, аромат парфюма, едва ли удерживает меня на ногах.
Чувствую, как содрогаются коленки от скрытой злости. От того, что он сделал.
— Нам… не о чем говорить! — набрав побольше воздуху в легкие, я стараюсь утихомирить себя, пусть и чисто внутренней.
— Лера, я… я вел себя как полнейший дурак! — наконец-то со гулким свистом выдыхает тот, и наклоняет голову еще ближе ко мне.
Сглатываю тягучую клейкую слюну, удерживая в себе желание поцеловать его.
И это дается мне с гигантским трудом.
— Лера… — его тембр голоса ослабляет меня, вынуждая усомнится в своем решении. — Прошу… выслушай меня.
— Пусти, — через силу заявляю ему. — Потому что нам не о чем разговаривать, — и отталкиваю его от себя.
Это мое самое сложное решение в жизни.
Ощущаю, словно только что выдернула себе сердце.
Голыми руками.
Просто выдрала его из своей груди.
— Лера…
— Нет, Матвей, — одёргиваю его. — Я не разрешу тебе управлять мной, как ты вздумал! Я не дозволю тебе полагать, что мной можно распоряжаться и уж тем более, — кое-как не задохнувшись от нехватки воздуха, набираю побольше его в легкие снова, и говорю, — тем более, когда я видела тебя с другой!
— Да ничего не было между мной и Аксиньей! — вторит тот. — Я тебе докажу!
Не успею одумаеться, как…
Когда я расшибла своё сердце, видя, что он меня предал.
