Эта боль... которая ощущается при соприкосновении его губ с моими, режет ножом по коже.
Но поддаваться ему не буду.
Никак нет.
Лера, опомнись!
Отталкиваю Матвея от себя, а тот, дерзко снова цапает меня за запястье.
— Да что с тобой такое?
— Отпусти, бабник! — колочу его кулаками по плечам. — Отпусти!
— Что тут происходит?
Это Тарас.
Мы в унисон глядим на парня, который стоит в двух шагах от нас.
Он все видел.
Тарас смотрит на меня своими зелеными глазами так, словно, я что-то сделала не то. Улавливаю этот опечаленный взгляд, абсолютно не похожий на тот, которым он смотрит вечно на меня. Его некогда темно-русые волосы немножко взлохмаченны и, я подмечаю, как он закусывает губу изнутри.
— Освободи ее, — грубый голос Тараса придает мне силы. Он знает, что я встречалась с Матвеем. По крайней мере, до этого часа.
— Слышь, — произносит Мэт, — это не твое собачье дело.
— Я сказал, — Тарас делает шаг вперед и берет за руку Матвея, — отпусти ее.
— Ты наверное оглох? — подковыривает Тарас Мэта и разнимает нас с Матвеем. — Или страха лишился?
— Слышь, сопляк, — по-ребячески откликается Матвей. — Ты явно забыл свое место в данном заведении!
— Да ну?
Я не поспеваю придти в себя, как Тарас, со всей силой, влепляет Матвею в нос кулаком, отчего второй теряет равновесие.
— Тарас! — автоматически вскрикиваю я, пробуя подбежать к нему.
И тут меня клинит.
Но Тарас, умело отстраняет меня за себя, в ожидании ответа от Матвея. Кровь хлынула из носа парня, раскрашивая в алый цвет его белоснежную рубашку-поло, за которую, по-видимому, он отдал целое состояние. Матвей шумно сплевывает сгусток крови на траву и заявляет:
— Ну ты сам напросился!
И они сцепляются в драке. Удар за ударом наносит то Тарас, то Матвей, и я уже не знаю, с какой стороны к ним приблизиться, чтобы предотвратить весь этот балаган.
— Прекратите! — кричу я от отчаянности, а парни, уже опрокидывают друг друга на землю.
Тарас пропускает несколько ударов, дав Матвею сравнительное преимущество. Тот же, опрокинув Тараса и придавив его спиной к земле, победоносно наносит три четких удара по носу Тарасу.
Я истерически воплю, подбегая к Матвею.
Отталкиваю его, тянув на себя.
— Прекратите! — заливаюсь слезами я.
Матвей угнетающе дышит и утирает кровь с лица рукавом. Тарас поднимает на ноги и сплевывает багровые слюни.
— Да что с вами такое? — в истерики спрашиваю я, не зная, к кому подбежать и помочь.
— А ты до сих пор не осознала? — отхаркнув кровь в очередной раз, сообщает Тарас. — Любовь окончательно тебя ослепила?
— Что ты такое болтаешь?
— Матвей же поспорил с ребятами, что охомутает тебя меньше, чем за месяц!
В ушах бренчит
— В плане поспорил?
— Со своими ребятами-мажорами, — Тарас распрямляет спину и сверлит злостным взглядом Матвея, пока тот, щурится в ответ. — Что он влюбит тебя в себя. Разве это не так?
Тарас никогда в жизни не врет. И даже не преувеличивал. Я это знала всегда. Тарас честный и верный, насколько это дозволяет ему совесть. Но…
— Это правда? — развернувшись, таращу глаза на Матвея, который перебрасывает на меня взгляд. — Ты правда поспорил со своими дружками, что влюбишь меня в себя, на время?
И пока Матвей пытается ответить мне что-то внятное, сердце сдавливает словно тисками, чтобы раскурочить на тысячу мелких осколков.
Если Тарас прав, я никогда не оправлюсь от такого предательства.
Так и не сумев подобрать слов, Матвей кивает, и я умираю изнутри.
Боль, что птицей рвётся изнутри, как мне кажется, не унять ничем. Она ударяется о хрупкие стенки сердца норовя довести дело до конца. Кажется, что мое горло сковывает кольцо немощности и бессилия, заставляя опускать руки, заставляя задыхаться от собственных переполняющей чашу терпения эмоций.
