— Ты достойна лучшего, — наконец-то тихо произносит Тарас. Мне кажется, что эти слова даются ему с трудом. Словно, он пытается разбить нерушимый барьер. — Возможно, лучше так, чем потом…
— За что… — повторяю я вновь, как заученную мантру своих разбитых надежд.
— Он подонок, — добавляет Тарас. — И нельзя ему это прощать.
— Не смогу…
— Он не достоин такой хорошей и умной девушки, как ты, — убаюкивая, говорит Тарас, а после, тянет меня на себя. Мы открываемся на кровать, не разрывая объятий.
— Какая же я дура…
— Мы все ошибаемся, Лер, — с теплотой в голосе произносит Тарас. — Все мы их совершаем. Это просто жизнь…
— Я знаю, — едва заметно киваю головой в его грудь. — Я знаю…
— Но продолжаешь плакать.
— Не могу… по…другому…
Тарас ничего не говорит, вновь, томно вздыхая.
Сколько мы так пролежали, я не знаю. Возможно полчаса. А может быть и час другой. И как только я успокоилась, то приподнимаюсь на кровати вытирая остатки слез. Тарас немного задремал и ровно дыша, прикрыл глаза. Я разглядываю его профиль и понимаю, что нужно обработать его раны. Засохшая кровь на носу, рассекшая бровь и алый синяк на скуле.
Склонившись к Тарасу, легонько дергаю за его плечо. Тот открывает глаза и смотрит на меня так, словно не ожидал меня тут увидеть.
— Нужно обработать твои раны, — шепотом говорю ему. — Где у тебя аптечка находится?
Тарас снимает с себя куртку и закидывает ее на кровать, пока я вожусь с бинтами и перекисью водорода. Обернувшись, я подхожу к другу и присаживаюсь на колени перед ним. Тарас опустил взгляд в пол, чтобы я смогла спокойно обработать его раны.
— Щиплет? — спрашиваю у него и понимаю, насколько это абсурдный вопрос.
— Нет, — изрекает тот, но я вижу, как дергается его мускул на щеке.
Поджимаю губы, продолжая обрабатывать его раны.
— Я ведь тебя так и не поблагодарила, — тихо произношу, прижигая рану ватой смоченной перекисью водорода.
— Пустяки.
На лице Тараса появляется едва заметная улыбка. Такая простая, добрая и честная, что у меня щемит в сердце.
— Нет, не пустяки, — твердо заявляю ему. — Если бы не ты…
Тарас вздымает на меня свои зеленые глаза и мы встречаемся с ним взглядом.
— Если бы не я, то что?
Между нами повисает неловкое молчание. Я слышу учащенное его сердцебиение. Мой же пульс и вовсе пытается пробить дыру в висках. Мне впервые неловко находиться с Тарасом рядом. Я не понимаю, откуда возникшее чувство так сильно клюет меня острым клювом застенчивости по всему телу.
— То все было бы куда хуже, чем сейчас, — говорю я, а во рту все пересохло. Мне кажется, что Тарас поддался немного вперед, поэтому, между нами становится не приличное расстояние для друзей. Тарас дотрагивается ладонью до моей щеки и мой разрушенный мир внутри вспыхивает алым огнем. Его большой палец гладит меня по скуле, отчего я чувствую прилив нежности и доброты. Тарас тянет меня на себя и…
Холодные губы касаются моего лба.
Внутри заворошили обугленные бабочки. Я вновь вдыхаю аромат духов Тараса, который стал для меня таким родным. Ощущаю, как он пытается с чем-то справиться внутри себя, но…с чем?
— У меня есть для тебя подарок, — шепчет он и отстранившись от меня, лезет в карман кожаной куртки. Вытащив оттуда небольшую белую коробочку, перевязанную красной лентой, он протягивает ее мне. — С днем рождения, карапуз!
Улыбка застывает на его лице, а засохшая кровь в уголке губ мне кажется — прекрасной. Она словно отражает его мужество и чувство защиты. Быть может это глупо, несуразно, но.. Я чувствую, как обязана Тарасу многом.
Я беру дрожащими руками коробочку, развязала ленту и открываю крышку.
Внутри, на белой подложке красуется подвеска из белого золота. Мотоцикл. С небольшими камушками, которые похожи на бриллианты. мелкими, но такими заметными.
— Позволишь? — спрашивает он видя, что я замерла как восковая фигура на месте.
— Д..да, — говорю ему и разворачиваюсь спиной.
Тарас аккуратно одевает на мою шею кулон и не с первого раза справившись с мелкой застежкой, добавляет: — готово!
Я ерзаю на попе, развернувшись к нему, восклицаю:
— Спасибо!
Но…
Господи.
Как же неловко вышло.
Мы касаемся кончиками носов, так, словно два влюбленных друг в друга.
Я ощущаю на своих губах его мятное и тяжелое дыхание.
Тарас никогда не был так близко ко мне.
Мы замерли, словно, в ожидании чего-то, что каждый из нас старался не предпринимать.
Не делать.
И даже не думать об этом.
Я не знаю, где теряю ту грань реальности и своего внутреннего мира, но…
Тарас накрывает мои губы своими.
Мне неловко, но… В то же время, кажется, что это должно было когда-то произойти.
После опустошения меня до остатка, ко мне словно пришел ясный ум. И я поняла, почему мой пазл в голове никак не складывался.
Тарас любит меня.
И этот поцелуй, подтверждает его действия. Его опасения. Его чрезмерную защиту.
Но все равно, Тарас пытался не показывать это. Никому. Ни мне. Ни другим.
Поцелуй оказывается нежным, как воздушное суфле, что тает на горячих губах. Мы отстраняемся друг от друга и…
Молчим. Не знаем, что друг другу сказать, но и в то же время, боимся еще раз повторить то, что произошло.
