Если бы мы с вами были присяжные, у нас бы возникли обоснованные подозрения, это называется. Вот представь, что мы присяжные по этому делу. Вы будете спрашивать: «Секундочку, вы хотите сказать, что он получил взятку деньгами. А почему кроме денег обработан пакет, ручки пакета? Помните, полоса? Зачем. Ну, я вам даю пакет и говорю: «С днем рождения!» Ну, и чего? Вы мой знакомец. И что это доказывает. Это доказывает, что я знаю, что в пакете? Мне туда могли не деньги, а анаши положить сколько-то там килограмм, не денег – анаши. Почему нет? Это не доказательство в нормальном суде».
Еще раз повторяю: мне все говорили, что Татьяна Михайловна Васюченко, она очень профессиональный судья, она очень внимательно слушающий судья. Поэтому мне и удивителен приговор, и я удивляюсь судье. Я не удивляюсь следствию, я не удивляюсь прокуратуре. Я не удивляюсь свидетелям, я не удивляюсь защите.
При этом – нет обвинения в вымогательстве взятки. Откуда тогда восемь лет? За что восемь лет? В чем вы его обвиняете? Вымогательства не было. Свидетель обвинения сам принес взятку. Это что, провоцирование взятки? Напомню – генерал полиции Сугробов получил 22 года за то, что провоцировал получение взятки офицером ФСБ.
Я не утверждаю, что Никита Белых не знал о взятке, что он невиновен. Я считаю, что конкретно этот приговор несправедливый и нечестный. Он должен быть отменен и дело направлено на дальнейшее расследование. И если профессиональный судья выносит такое решение, значит, помимо юридических оснований, есть иные, о которых мы ничего не знаем.
Точкой перелома между Россией и США стала, как принято считать, вовсе не Украина. Я тоже поначалу думал, что все дело в аннексии Крыма, войне на Украине, но знающие люди с обеих сторон утверждают: точкой перелома стал бывший сотрудник Агентства национальной безопасности Эдвард Сноуден. Они уверяли меня, что во время разговора между Путиным и Обамой, когда Сноуден прилетел из Гонконга в «Шереметьево», наш президент якобы обещал не принимать его в России, а отправить, например, в Венесуэлу. Все равно куда. И это был первый случай обмана, как говорили мои источники, прямого обмана или неисполнения взятых на себя обязательств со стороны Путина. Это сразу же понизило уровень доверия между двумя президентами. Я спрашивал республиканцев, откуда они это знают. Они говорят, что читают распечатки разговоров президента. Им их дают в комитете по разведке. Конечно, это вопрос интерпретации, но важно, как это воспринимается. А американская сторона восприняла это как обман, вызов, оплеуху. Барак Обама – человек очень рефлексирующий, это была его первая, публичная для американского истеблишмента оплеуха.
Аннексия Крыма, война в Донбассе, участие в войне на территории Сирии – это приметы процесса поиска идентичности, попытка найти ответ на вопрос, чем стала Россия в современном мире, каково ее место как наследницы Российской империи и Советского Союза. Эти поиски активизировались в 2011–2012 годах, поскольку в мире в целом усилились противоречия. Прежние границы стираются, каждое государство ищет свое место, и, что важно, почти каждая страна смотрит в будущее, а не в прошлое. Исключение представляет, возможно, Евросоюз как целое, но это не государство.
Так что акциями в Крыму и Донбассе Москва не только хочет показать, что Украина остается российской сферой влияния, от которой НАТО следует держаться подальше. Такие действия – только инструмент. Владимир Путин хочет вернуть международный уклад, который опирался на договоренности из Ялты и Потсдама. Российский президент убежден, что такая модель делает мир более безопасным, поскольку державы делятся в нем друг с другом ответственностью и контролем. Советский Союз в прошлом брал на себя ответственность за Донбасс и всю Украину. То, что происходит в этой стране сейчас, создает дисбаланс в международных отношениях. И, согласно этой логике, как бы смешно это ни звучало, Путин стремится вернуть равновесие.
Должное мироустройство, каким оно представляется Владимиру Путину, – это мироустройство холодной войны. Есть враги (НАТО, Запад) и есть друзья-союзники (Восточная Европа, союзные республики). Есть историческая роль Советского Союза освобождать угнетенные народы. Мир стабилен лишь потому, что две великие державы – СССР и США – после Второй мировой разделили сферы влияния. Но как только снесли Берлинскую стену, все пошло не так, началась свистопляска с ближневосточным кризисом, терроризмом и миграцией в Европу.
Путин уверен, что восстановление ялтинско-потсдамской системы с зонами ответственности – это хорошо, а в рамках перезагрузки отношений с США (до 2004–2005 года) ему было некомфортно. Новая внешняя политика России – путь к восстановлению не СССР, а зон влияния России, за счет чего страна может вернуть себе былой вес (и неважно, какая у нас экономика). Вот вам, кстати, и основа новой имперской идеи.
