Меня этот приговор не удивил. И те люди, которые внимательно смотрели за делом – неважно, каких политических взглядов они придерживаются, – они хорошо понимают, что он нечестный и несправедливый. Против фактов не попрешь. Этот приговор внеюридический, он – политический.
Приговор Никите Белых сразу стали сравнивать с приговором Улюкаеву. Действительно, и там и там фигурантам дали за взятку по восемь лет. Но мы видим, что два этих дела принципиально разные. Вся история с обвинением Никиты Юрьевича началась не в Москве, а в Кировской области. В этом деле изначально не были задействованы высокопоставленные генералы, министры. Оно возникло достаточно случайно в ходе местных кировских разборок, а уже дальше история пошла наверх. И люди наверху решили воспользоваться этим. История с Улюкаевым, наоборот, возникла на самом верху, в ней замешаны федералы. Это принципиально разные позиции. Кроме того, Никита Белых никогда не был любимчиком Владимира Владимировича, а Алексей Валентинович – был. Он являлся одним из близких к уху президента. И одна из задач тех, кто боролся с Улюкаевым, была увести его от этого уха.
У меня нет претензий к обвинению, к Следственному комитету, у меня нет претензий к адвокату. У меня есть претензии к судье Татьяне Михайловне Васюченко. Мне говорили все, кто ее знает, что она высококвалифицированный судья. И даже если она оформит обвинение, то оно будет строго доказано. Она может, говорили мне, отправить и на пожизненное, но она железно докажет это в своем решении.
Смотрим решение по делу Никиты Белых. Обвинение, условно, говорит: 5 марта 2014 года предприниматель Юрий Зудхаймер пришел к Никите Юрьевичу Белых в здание администрации Кировской области и дал взятку в двести тысяч. Но его нет в книги записей входа в администрацию и записей в книге посещений губернатора. Что в судебном решении? «То, что Зудхаймер не был записан в журнале посетителей, – говорит судья, – не опровергает версию обвинения, поскольку, по словам свидетеля Ларицкого, на прием к Белых можно было попасть и без записи, по звонку» – конец цитаты. Одну секундочку! У вас свидетель обвинения говорит, что можно пройти в здание администрации по звонку. Вы это проверили? Суд проверил эти слова свидетеля обвинения? Были какие-нибудь еще случаи? В этом здании ведется постоянная видеофиксация.
Итак, суд это не проверил. Более того, скажу, это – вранье. Потому что когда я был в здании кировской администрации, то Никита Юрьевич или его помощник позвонил на проходную и полицейский, взяв мой паспорт, вписал меня в книгу посетителей. Вопрос: господин Зудхаймер был в этот день в администрации или нет? Его посещение где-то отмечено? Он на видеозаписи, а там повсюду камеры наблюдения, есть? Суд не затребовал эти материалы, просто поверив на слово свидетелю обвинения. Так можно и к Путину войти, кто-нибудь скажет. Можно войти к Владимиру Владимировичу без пропуска, но по звонку? Нет, нельзя. Все равно паспорт посмотрят.
Этот пример я взял из материалов суда. Это только один абзац, который я взял, который меня потряс: как это суд не исследовал? Татьяна Михайловна, как вы это не проверили? Почему суд не исследовал это ключевое показание? И только на этом показании строится один из двух эпизодов получения Белых взятки. И после этого вы говорите, что суд был честный и справедливый.
Задача суда – исследовать свидетельское показание. Не проверять, а исследовать. Вот вы придете в суд, что-то скажете – суд исследует эти показания. В деле Белых судья это либо не сделала, либо не учла в приговоре.
Я уж не говорю о том, что господин Зудхаймер пришел в ФСБ – это все есть в деле – в начале июня. И судя по всему, с ним встречался начальник 6-го управления генерал Ткачев. Но решение о прослушке губернатора было принято в апреле. Он пришел в июне. На основании чего началась оперативно-разыскная работа? Если человек пришел с жалобой на то, что у него вымогают взятку. При этом суд снял обвинение в вымогательстве взятки.
На суде несколько раз было подчеркнуто, что Белых взял пакет с деньгами только за ручки. Вот вам дают пакет и говорят: «С днем рождения!» Вы берете этот пакет. Может быть, деньги, может быть, не деньги. Может быть, живой ягненок, живой львенок, бутылка вина. Неизвестно. Вопрос: трогал деньги? Нет. Почему пакет был обработан снаружи? Этот вопрос не был задан тем людям, которые обрабатывали этот пакет. Вернее, они не пришли. Почему снаружи-то? Если деньги, ну обработайте деньги, тогда все будет ясно. Где оперативная запись этого разговора? Почему она исчезла из дела? И так далее.
