Америка упрямо нахмурилась.
– Черт побери, ты не можешь вот так…
Она замолкла, когда за столик опустился Трэвис и положил руку за моей спиной.
– Вот дьявол! Неужели еду еще не принесли?
Мы рассмеялись и продолжали веселиться, пока не закрылся ресторан. Потом забрались в машину и поехали домой. Шепли занес Америку по ступенькам на своей спине, а Трэвис задержался на улице и приостановил меня за руку. Он смотрел на ребят, пока они не скрылись за дверью, а потом печально улыбнулся мне.
– Я должен извиниться перед тобой за сегодняшний день. Прости меня.
– Ты уже извинился. Все в порядке.
– Нет, я извинился за Паркера. Не хочу, чтобы ты считала меня психом, который набрасывается на людей по мелочам, – сказал он. – Я должен извиниться перед тобой, потому что вступился за тебя не по той причине, по которой хотелось бы.
– А эта причина… – заговорила я.
– Он сказал, что хочет встать в очередь. Поэтому я накинулся на него, а не потому, что он тебя поддразнивал.
– Это достаточная причина, Трэв, чтобы вступиться за меня.
– В том-то и дело. Я взбесился, потому что воспринял это как желание переспать с тобой.
Обдумав, что имел в виду Трэвис, я сжала его рубашку и прислонилась головой к груди.
– Знаешь, мне все равно, что говорят другие, все равно, что ты потерял самообладание и расплющил Крису нос. Мне ни к чему плохая репутация, но я устала оправдываться перед всеми за нашу дружбу. К черту их.
Глаза Трэвиса наполнились нежностью, а уголки губ поползли вверх.
– Нашу
– Что ты имеешь в виду?
– Идем внутрь, я устал.
Я кивнула, и Трэвис повел меня в квартиру, прижимая к себе. Америка и Шепли заперлись в своей спальне, а я по-быстрому забежала в душ.
Пока я переодевалась в пижаму, Трэвис сидел с Тотошкой за дверью. Через полчаса мы уже легли спать.
Я положила руку под голову и облегченно вздохнула.
– Осталось всего две недели. Что же ты устроишь, когда я вернусь в Морган?
– Не знаю, – ответил Трэвис.
Даже в темноте я увидела, как он измученно нахмурился.
– Эй, – прикоснулась я к его руке. – Я просто пошутила.
Я долго наблюдала, как он пытается расслабиться, вздыхает и часто моргает. Заворочавшись в постели, Трэвис повернулся ко мне.
– Голубка, ты мне доверяешь?
– Да, а что?
– Иди сюда, – сказал он, притягивая меня к себе. На долю секунды я напряглась, а потом расслабилась, кладя голову ему на грудь. Что бы ни творилось в его душе, он нуждался во мне. Даже если бы я очень захотела, то не стала бы возражать. Быть сейчас с ним рядом казалось самым правильным.
– Так с кем ты, с Паркером или Трэвисом? Я в замешательстве, – покачал головой Финч.
– Паркер со мной не разговаривает, наше общение пока под вопросом, – сказала я, поправляя свой рюкзак.
Финч выдохнул дым и снял с языка кусочек табака.
– Значит, с Трэвисом?
– Финч, мы просто друзья.
– Все считают, у вас какая-то извращенная дружба с взаимной выгодой, которую ты никак не хочешь признавать.
– Меня это не заботит. Пусть думают что хотят.
– С каких это пор? Что случилось с вечно взволнованной, загадочной и осторожной Эбби, которую я знаю?
– Она умерла от стресса после всех слухов и предположений.
– Плохо. Над кем же я тогда буду смеяться? Мне этого будет не хватать.
Я ударила Финча по руке, и он засмеялся.
– Хорошо. Пора уже прекратить притворяться, – сказал он.
– В смысле?
– Дорогуша, ты общаешься с тем, кто притворялся большую часть своей жизни. Я тебя за милю учуял.
– Финч, ты о чем? Что я скрытая лесбиянка?
– Нет, ты что-то темнишь. Кардиганы, напускная скромность, походы в рестораны с Паркером Хейсом… это не ты настоящая. Либо ты стриптизерша из какого-нибудь городишки, или прошла курс реабилитации. Я склоняюсь ко второму.
– Догадки не по твоей части! – громко расхохоталась я.
– Так в чем твой секрет?
– Расскажи я тебе, это будет уже не секрет, так?
На лице Финча появилась озорная улыбка.
– Я тебе свой открыл, твоя очередь.
– Не хочу огорчать, но твоя сексуальная ориентация, Финч, далеко не секрет.
– Вот черт! А я-то думал, вокруг меня загадочная аура сексуальной игривости, – снова затягиваясь, сказал он.
Перед тем как заговорить, я поежилась.
– Финч, у тебя с предками все в порядке?
– Моя мама просто великолепная… а с отцом мы много конфликтовали, но сейчас все хорошо.
– А мой отец – Мик Эбернати.
– Кто это?
– Вот видишь! – засмеялась я. – Не так уж и важно, если ты узнаешь, кто он.
– Так кто?
– Ходячие неприятности. Азартные игры, выпивка, дурной нрав… в моей семье это наследственное. Мы с Америкой приехали сюда, чтобы я могла начать с чистого листа, без клейма, что я дочь пьяницы-неудачника.
– Игрок-неудачник из Уичито?
– Я родилась в Неваде. Там все, чего бы Мик ни касался, превращалось в золото. Когда мне исполнилось тринадцать, удача отвернулась от него.
– И он стал винить тебя.
– Америка много чем пожертвовала, чтобы приехать сюда со мной. И вот я появляюсь здесь и сталкиваюсь лицом к лицу с Трэвисом.
– А когда ты смотришь на Трэвиса…
– Все это слишком знакомо мне.
Финч кивнул и бросил окурок на землю.
– Вот отстой, Эбби.
