– Тебе он нравится?
– Он? Он просто чудесный! Ты подарил мне щеночка!
– Это керн-терьер. Мне пришлось три часа ехать за ним, в четверг после уроков.
– Ты тогда сказал, что едешь с Шепли в автомастерскую…
– Ага, мы ездили тебе за подарком, – кивнул Трэвис.
– Он такой кучерявый! – засмеялась я.
– Каждой девочке из Канзаса нужен свой Тотошка, – сказал Трэвис, поддерживая пушистый крошечный комочек у меня на коленях.
– Он и правда похож на Тотошку! Так я его и назову, – сказала я, глядя на извивающегося щенка.
– Можешь держать его здесь. Я позабочусь о нем, когда ты вернешься в Морган, – слегка улыбнулся Трэвис. – К тому же это моя гарантия, что ты станешь заглядывать ко мне, когда закончится наш месяц.
Я поджала губы.
– Трэв, я бы и так приехала.
– Я бы что угодно сделал ради этой улыбки.
– Мне кажется, Тотошка, тебе надо поспать. Точно надо, – проворковала я.
Трэвис кивнул, пересадил меня себе на колени, а потом поднялся.
– Идем.
Он отнес меня в спальню, отбросил покрывало и уложил на кровать. Перегнувшись через меня, он дотянулся и зашторил окна, а потом опустился на свою подушку.
– Спасибо, что был рядом со мной прошлой ночью, – сказала я, гладя мягкую шерстку Тотошки. – Тебе не стоило спать на полу ванной.
– Прошлая ночь была одной из самых лучших в моей жизни.
Я повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Когда я увидела, что он говорит серьезно, то с сомнением глянула на него.
– Спать между унитазом и ванной на холодном жестком кафеле рядом с идиоткой, которую тошнит? Это твоя лучшая ночь? Печально, Трэв.
– Нет. Быть рядом, когда тебе плохо. Смотреть, как ты засыпаешь у меня на коленях. Вот моя лучшая ночь. Мне было жутко неудобно, я почти не спал, но твой девятнадцатый день рождения я провел с тобой. Кстати, ты очень милая, когда напиваешься.
– Да, уверена, что между приступами рвоты была просто очаровашкой!
Трэвис прижал меня к себе, поглаживая Тотошку, который уткнулся мне в шею.
– Ты единственная девушка, которая выглядит потрясающе даже с головой в унитазе. А это о чем-то говорит.
– Спасибо, Трэв. Я больше не заставлю тебя нянчиться со мной.
Он откинулся на подушке.
– Ну и ладно. Но никто не сможет придерживать тебе волосы так, как я.
Я захихикала и закрыла глаза, погружаясь в темноту.
– Эбби, вставай! – закричала Америка, тряся меня.
Тотошка лизнул мою щеку.
– Встала! Уже встала!
– Занятия через полчаса.
Я спрыгнула с кровати.
– Я проспала… четырнадцать часов? Что за бред?
– Полезай в душ! Если не соберешься через десять минут, уеду без тебя!
– Нет времени на душ! – сказала я, переодеваясь из одежды, в которой уснула.
Трэвис оперся головой на руку и усмехнулся.
– Вы, девчонки, непонятные создания. Не конец же света, если вы пропустите одно занятие.
– Как раз так, если речь об Америке. Она не пропускает занятий и ненавидит опаздывать, – сказала я, натягивая на себя футболку и джинсы.
– Пускай Мерик едет вперед. Я подвезу тебя.
– Трэв, моя сумка в ее машине, – сказала я, обуваясь.
– Ну и ладно, – пожал он плечами, – только не покалечься по пути в универ.
Трэвис взял на руки Тотошку, как крошечный футбольный мяч, и понес по коридору.
Америка схватила меня и потащила за собой до машины.
– Не могу поверить, что он подарил тебе щенка, – сказала она, оборачиваясь и выезжая со стоянки.
В утренних лучах солнца стоял Трэвис, босиком и в одних боксерах. Он обхватил себя руками и поежился на прохладном воздухе. Трэвис наблюдал, как Тотошка нюхает травинки, и подбадривал его с гордостью отца.
– У меня никогда не было собаки, – сказала я. – Мне кажется, будет интересно.
Америка бросила взгляд на Трэвиса и переключила передачу.
– Только посмотри на него, – покачала она головой. – Трэвис Мэддокс: мистер Мамочка.
– Тотошка чудо. Даже ты не устоишь перед его пушистыми лапками.
– Но ты не сможешь взять его с собой в общагу. Трэвис этого не продумал.
– Он сказал, что Тотошка поживет в квартире.
Америка подняла брови.
– Не сомневаюсь. Трэвис все продумал заранее. Надо отдать ему должное, – сказала она, качая головой и нажимая на газ.
Я со вздохом уселась на стул за минуту до начала занятия. После выплеска адреналина и постпраздничной комы на мое тело навалилась невероятная тяжесть. Америка толкнула меня в бок, когда занятие закончилось, и я пошла за ней в столовую.
У дверей нас встретил Шепли, и я сразу же заметила: что-то не так.
– Мерик, – сказал Шепли, останавливая ее за руку. К нам подбежал Трэвис и поставил руки на бедра, пытаясь отдышаться.
– За тобой гонится толпа разъяренных женщин? – поддразнила я.
Он покачал головой.
– Я хотел перехватить тебя… до того, как ты… зайдешь внутрь, – выдохнул он.
– Что происходит? – спросила Америка.
– Пошел слух, – начал Шепли, – что Трэвис отвез Эбби домой и… подробности варьируются, но все очень плохо.
– Что?! Ты серьезно? – закричала я.
Америка закатила глаза.
– Эбби, да кого это волнует? Народ перемывает вам с Трэвом косточки уже несколько недель. Не в первый раз кто-то заявляет, что вы переспали.
Трэвис и Шепли обменялись взглядами.
– Что? – сказала я. – Ведь вы мне чего-то еще не говорите, так?
Шепли вздрогнул.
