Трэвис заметил мою неловкость и повернулся к брату, кладя руку мне на талию. Я не знала, хотел ли он защитить меня или приготовился к тому, что может сказать его брат.
Трэвис недовольно заерзал из-за такого допроса.
– Эбернати, и что с того?
– Понимаю, почему ты до сегодняшнего вечера все не сопоставил, но теперь тебе нет оправдания, – с самодовольной улыбкой сказал Томас.
– Что ты, черт побери, несешь? – спросил Трэвис.
– Ты каким-нибудь образом состоишь в родстве с Миком Эбернати? – обратился ко мне Томас.
Все головы повернулись ко мне, и я нервно провела пальцами по волосам.
– Так ты знаешь Мика?
Трэвис повернул голову и посмотрел мне в глаза.
– Он же один из лучших игроков в покер из всех когда-либо живших. Ты знаешь его?
Я вздрогнула, понимая, что меня все-таки загнали в угол и заставили сказать правду.
– Он мой отец.
Комната взорвалась.
– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ТВОЮ МАТЬ!
– Я ЗНАЛ!
– МЫ ИГРАЛИ С ДОЧЕРЬЮ МИКА ЭБЕРНАТИ!
– МИК ЭБЕРНАТИ? ВОТ ЧЕРТ!
Только Томас, Джим и Трэвис молчали.
– Я же говорила, парни, мне не стоит играть, – сказала я.
– Если бы ты упомянула, что ты дочь Мика Эбернати, мы бы отнеслись к тебе более серьезно, – ответил на это Томас.
Я осмелилась взглянуть на Трэвиса, который в ужасе смотрел на меня.
– Это ты Счастливчик Тринадцать? – сказал он с затуманенным взглядом.
Трентон поднялся и, открыв от изумления рот, указал на меня.
– Счастливчик Тринадцать в нашем доме! Не может быть! Я, черт побери, не верю!
– Так меня прозвали в газетах. И все было не совсем так, как писали, – нервничая, произнесла я.
– Все, парни, мне пора отвезти Эбби домой, – сказал Трэвис, по-прежнему на меня пялясь.
Джим посмотрел на меня поверх очков.
– Не совсем? А как тогда?
– Я не забирала везение у отца. Это же нелепо! – усмехнулась я, накручивая прядь волос на палец.
Томас покачал головой.
– Нет, Мик сам давал интервью. Он сказал, что в ночь на твой тринадцатый день рождения везение покинуло его.
– И перешло к тебе, – добавил Трэвис.
– Тебя воспитали мафиози! – радостно улыбаясь, воскликнул Трент.
– Э… нет, – коротко усмехнулась я. – Они не воспитывали меня. Просто… они слишком часто находились поблизости.
– Стыд и позор Мику, что в прессе он смешал твое имя с грязью, – покачал головой Джим. – Ты была ребенком.
– Да это всего лишь везение новичка, – сказала я, отчаянно пытаясь скрыть унижение.
– Тебя учил сам Мик Эбернати, – сказал Джим, с благоговением глядя на меня. – Ради бога, ты играла с профи и выигрывала, в тринадцать-то лет! – Джим посмотрел на Трэвиса и улыбнулся. – Не ставь против нее, сынок. Она не проигрывает.
Трэвис взглянул на меня, по-прежнему потрясенный и растерянный.
– Э… нам пора, пап. Пока, парни!
Трэвис повел меня к мотоциклу, и оживленные возгласы стихли за дверью. Я завязала волосы в пучок и застегнула куртку, ожидая, когда Трэвис заговорит. Он молча запрыгнул на мотоцикл, и я устроилась у него за спиной. Наверняка Трэвис переживал, что я не была полностью откровенной с ним, и, возможно, его выбило из колеи, что он узнал о такой важной стороне моей жизни вместе со своей семьей. По возвращении в квартиру я ожидала огромной ссоры и пыталась придумать дюжину разных оправданий перед тем, как переступить порог.
Трэвис провел меня за руку по коридору и помог снять куртку.
Я потянула за светло-рыжий пучок на макушке, и волосы рассыпались по плечам густыми волнами.
– Знаю, ты очень зол, – сказала я, избегая взгляда Трэвиса. – Извини, что не сказала тебе раньше, но обычно я не распространяюсь на этот счет.
– Зол на тебя? – переспросил он. – Да я так взбудоражен, что все плывет перед глазами. Ты только что с легкостью обчистила моих придурков братьев, стала легендой в глазах отца, и теперь я точно знаю, что ты специально проиграла пари, заключенное перед боем.
– Я бы так не сказала…
– Ты думала тогда о победе? – поднял он голову.
– Ну… вообще-то нет, – сказала я, снимая туфли.
– Так, значит, ты хотела быть здесь со мной, – улыбнулся он. – Мне кажется, я снова в тебя влюбился.
– Почему ты не злишься? – спросила я, бросая туфли к шкафу.
Трэвис вздохнул и кивнул.
– Голубка, это, конечно, довольно важно. Тебе следовало сказать мне. Но я понимаю, почему ты этого не сделала. Ты приехала сюда, чтобы находиться подальше от всего подобного. Будто небеса разверзлись… теперь мне все ясно.
– Что ж, это облегчение.
– Счастливчик Тринадцать, – сказал Трэвис, качая головой и стаскивая с меня майку.
– Трэвис, не называй меня так. Это не к добру.
– Голубка, ты, черт побери, знаменитость! – сказал Трэвис, удивляясь моим словам. Он расстегнул мои джинсы и стащил их по ногам, помогая мне.
– Мой отец возненавидел меня после этого. Он до сих пор винит меня во всех бедах.
Трэвис снял футболку и притянул меня к себе.
– Не верится, что передо мной дочь Мика Эбернати. Я все это время был с тобой и даже не догадывался.
Я оттолкнула Трэвиса.
– Трэвис, я не дочь Мика Эбернати! Я оставила это позади. Я Эбби. Просто Эбби! – сказала я, направляясь к шкафу. Сняла с вешалки футболку и натянула на себя.
– Извини, – вздохнул Трэвис. – Я слегка ошеломлен твоей знаменитостью.
