– Ни одно из них мне не нужно. – Трэвис сел рядом со мной и вздохнул. Мельком взглянул на меня, а потом снял липучку, удерживающую бинт на руке.
– Только не психуй.
Мои мысли заметались, пытаясь понять, что под этой повязкой. На ум пришел ожог, или швы, или еще что похуже. Трэвис снял бинт, и я ахнула, увидев черные буквы на внутренней стороне запястья. Кожа вокруг покраснела и блестела от антибиотика, которым смазали татуировку. Я потрясенно покачала головой, читая одно лишь слово:
Голубка
– Нравится? – спросил Трэвис.
– Ты сделал на запястье тату с моим именем? – сказала я не своим голосом. Мысли мои кинулись врассыпную, тем не менее я сохраняла спокойный ровный тон.
– Ага.
Трэвис поцеловал меня в щеку, а я по-прежнему не могла отвести взгляда от стойких чернил на его коже.
– Эбби, я пытался его отговорить, – покачал головой Шепли. – Он уже давно не делал ничего безрассудного. Думаю, у него была ломка.
– Что скажешь? – протараторил Трэвис.
– Не знаю, что и сказать, – ответила я.
– Трэв, тебе стоило сначала спросить у нее, – сказала Америка, качая головой и прикрывая рот ладонью.
– Спросить что? Могу ли я сделать татуировку? – нахмурился Трэвис, поворачиваясь ко мне. – Я люблю тебя. Я хочу, чтобы все знали, я – твой.
– Трэвис, но она навсегда, – заерзала я.
– Как и мы, – прикоснулся он к моей щеке.
– Покажи ей остальное, – сказал Шепли.
– Остальное? – сказала я, глядя на второе запястье.
Трэвис встал и стянул футболку. От этого движения его идеальные шесть кубиков пресса напряглись. Трэвис повернулся и продемонстрировал сбоку еще одну свежую татуировку, тянущуюся по всей длине ребер.
– А это что? – спросила я, разглядывая вертикальные символы.
– Это на иврите, – неуверенно улыбнулся Трэвис.
– И что это означает?
– Здесь сказано: «Я принадлежу своей возлюбленной, и она моя навеки».
Я встретилась с ним взглядом.
– Одной тебе показалось мало, ты захотел две?
– Я всегда говорил, что сделаю это, когда встречу свою единственную. Я встретил тебя… Пошел и сделал татуировки. – Улыбка Трэвиса померкла, когда он увидел выражение моего лица. – Ты злишься? – сказал он, опуская футболку.
– Нет, я не сержусь. Просто… все это слегка ошеломляет.
Шепли притянул к себе Америку.
– Эбби, привыкай. Трэвис импульсивен и всегда действует на полную катушку. Так будет продолжаться, пока он не наденет кольцо на твой пальчик.
Америка удивленно взглянула сначала на меня, потом на Шепли.
– Что? Они же только начали встречаться!
– Мне… нужно выпить, – сказала я, идя на кухню.
Трэвис усмехнулся, глядя, как я роюсь в шкафчиках.
– Голубка, он пошутил.
– Разве? – сказал Шепли.
– Я не говорил про ближайшее будущее, – уклонился от прямого ответа Трэвис. Он повернулся к Шепли и проворчал: – Спасибо огромное, придурок.
– Может, теперь ты перестанешь все время болтать об этом, – заулыбался Шепли.
Я налила стакан виски и залпом выпила. Поморщилась, когда жидкость обожгла горло.
Трэвис нежно обнял меня сзади.
– Голубка, я не делаю тебе предложение. Это просто татуировки.
– Знаю, – сказала я, кивая и наливая еще выпивки.
Он забрал бутылку из моих рук и закрутил крышку, ставя обратно в шкафчик. Я не повернулась, и тогда Трэвис потянул меня за бедра, пока я не оказалась к нему лицом.
– Ладно. Сперва мне стоило поговорить с тобой, но я решил купить диван, а потом одно повлекло другое. Я слишком воодушевился.
– Трэвис, все происходит слишком быстро. Ты упоминал про переезд сюда, только что заклеймил себя моим именем, говоришь, что любишь… все это… слишком быстро.
– Вот, ты психуешь, а я просил тебя этого не делать.
– Мне сложно! Ты узнаешь про моего отца, и все, что ты раньше испытывал ко мне, теперь вдруг удвоилось!
– А кто твой отец? – спросил Шепли, раздосадованный, что он не в теме.
Когда я не ответила, он вздохнул.
– Кто ее отец? – спросил Шепли у Америки. Подруга пренебрежительно покачала головой. Лицо Трэвиса исказилось от возмущения.
– Мои чувства к тебе не имеют никакого отношения к твоему отцу.
– Завтра мы идем на вечеринку для пар. Это важное событие, где мы заявляем о наших отношениях или что-то в этом духе. А теперь у тебя на руке мое имя, да еще изречение о том, что мы принадлежим друг другу! Бред какой-то! И да, я психую!
Трэвис обнял мое лицо и прильнул ко мне в поцелуе, затем поднял и посадил на столешницу. Попытался проникнуть в мой рот языком, а когда я сдалась, Трэвис застонал.
Его пальцы впились в мои бедра, и он придвинул меня ближе.
– Ты такая горячая штучка, когда злишься, – сказал он у моих губ.
– Хорошо, – выдохнула я. – Теперь я спокойна.
Он улыбнулся, довольный, что его план сработал. Ему удалось меня отвлечь.
– Голубка, все по-прежнему. Только ты и я.
– Вы двое чокнутые, – сказал Шепли, качая головой.
Америка игриво ударила своего парня по плечу.
– Эбби сегодня тоже кое-что купила для Трэвиса.
– Америка! – возмутилась я.
– Ты нашла платье? – с улыбкой спросил Трэвис.
– Ага, – ответила я, обхватывая его руками и ногами. – Завтра твоя очередь психовать.
– С нетерпением жду, – сказал он, подхватывая меня со столешницы.
Когда Трэвис понес меня по коридору, я помахала рукой Америке.
