В пятницу после занятий мы с Америкой поехали в центр города, чтобы привести себя в порядок. Сделали маникюр и педикюр, депиляцию воском, автозагар, подкрасили волосы. Когда мы вернулись в квартиру, то увидели, что все заставлено букетами роз. Красные, розовые, желтые и белые – мы словно оказались в магазине цветов.
– О боже! – завизжала Америка, заходя внутрь.
Шепли с гордостью огляделся.
– Мы пошли купить вам по цветочку, но решили, что одного букета точно не хватит.
Я обняла Трэвиса.
– Парни… вы потрясающие. Спасибо!
Трэвис шлепнул меня по попке.
– Голубка, до вечеринки осталось полчаса.
Парни переоделись в комнате Трэвиса, а мы с Америкой облачились в наши платья у Шепли. Когда я застегивала серебристые босоножки на высоком каблуке, в дверь постучали.
– Пора на выход, девчонки, – сказал Шепли. Америка переступила порог, и Шепли присвистнул.
– Где она? – спросил Трэвис.
– Эбби возится с босоножками, – объяснила Америка. – Она будет через секунду.
– Голубка, ожидание убивает меня! – позвал Трэвис.
Я вышла из комнаты, поправляя платье, и Трэвис обомлел.
Америка толкнула его в бок, и он моргнул.
– Черт возьми.
– Готов психовать? – спросила Америка.
– И не собираюсь, она выглядит потрясающе, – сказал Трэвис.
Я улыбнулась и медленно повернулась к нему спиной, демонстрируя глубокий вырез.
– Отлично, вот теперь я психую, – сказал Трэвис, подходя и разворачивая меня.
– Не нравится? – спросила я.
– Тебе понадобится куртка. – Он подбежал к вешалке и наспех набросил мне на плечи куртку.
– Трэв, она не сможет ходить так целый вечер, – ухмыльнулась Америка.
– Эбби, ты очень красивая, – сказал Шепли, словно извиняясь за поведение Трэвиса.
– Да, это так, – заговорил Трэвис, но слова давались ему с трудом. – Ты выглядишь бесподобно… но ты не можешь пойти в этом. Твоя юбка… ого, твои ноги… твоя юбка слишком короткая, и это не платье, а только половинка! У него же нет спины!
Я не могла сдержать улыбки.
– Трэвис, это такой фасон.
– Вы двое существуете для того, чтобы мучить друг друга? – нахмурился Шепли.
– У тебя есть платье длиннее? – спросил Трэвис.
Я осмотрела свой наряд.
– Спереди оно вообще-то довольно скромное. Просто спина слишком открытая.
– Голубка… – Трэвис поежился в преддверии следующих слов. – Я не хочу, чтобы ты злилась, но я не могу повести тебя в дом братства в таком виде. В первые же пять минут я расшибу кому-нибудь нос.
Я встала на носочки и поцеловала Трэвиса в губы.
– Я верю в тебя.
– Вечер превратится в пытку, – простонал Трэвис.
– Вечер будет восхитительным, – обиженно проговорила Америка.
– Зато подумай, как легко будет снять это платье, – сказала я, целуя Трэвиса в шею.
– В этом-то и дело. Все парни подумают о том же самом.
– Но только ты узнаешь это, – проворковала я.
Трэвис ничего не ответил, и я отстранилась, чтобы посмотреть на выражение его лица.
– Ты правда хочешь, чтобы я переоделась?
Он внимательно посмотрел на мое лицо, платье, потом ноги, и наконец выдохнул.
– Неважно, во что ты одета. Выглядишь ты роскошно. Мне нужно привыкнуть к этому, так? – Я пожала плечами, и он покачал головой.
– Мы уже опаздываем. Идем.
Пока мы шли от машины к дому Сигмы Тау, я жалась к Трэвису, чтобы согреться. На улице было туманно, но не слишком холодно. Из подвального помещения раздавалась громкая музыка, и Трэвис покачивал головой в такт.
Когда мы вошли, все взгляды обратились на нас. Я не знала, почему именно на нас пялились: то ли из-за того, что Трэвис появился на вечеринке для пар, то ли потому, что он надел классические брюки, или все-таки из-за моего платья. Но факт оставался фактом, остальные неотрывно смотрели на нас.
Америка наклонилась и прошептала мне на ухо:
– Эбби, я так рада, что ты тоже здесь. Я будто попала в фильм с Молли Рингуолд.
– Рада, что могу помочь, – пробурчала я.
Трэвис и Шепли забрали наши куртки и повели нас через всю комнату на кухню.
Шепли достал из холодильника четыре бутылки пива и передал одну Америке, потом мне. Мы стояли на кухне и слушали, как «братья» Трэва обсуждают его последний бой. Сопровождавшие их девушки из сестринства оказались теми самыми пышногрудыми блондинками, которые приставали к Трэвису, когда мы впервые с ним заговорили.
Узнать Лекси было довольно просто. Я не забыла выражение лица девушки, когда Трэвис спихнул ее с коленей за оскорбление Америки. Блондинка с любопытством разглядывала меня, внимательно прислушиваясь к каждому слову. Я знала, что ей интересно, почему Трэвис Мэддокс считал меня неотразимой, и я поняла, что пытаюсь ей что-то доказать. Я все время держалась за Трэвиса, добавляя где нужно остроумные замечания, и шутила над новыми татуировками.
– Приятель, у тебя на запястье имя твоей девчонки? Что, черт побери, заставило тебя сделать это? – спросил Брэд.
Трэвис с гордостью повернул руку, демонстрируя мое имя.
– Я по ней с ума схожу, – сказал он, нежно глядя на меня.
– Да ты ее почти не знаешь, – усмехнулась Лекси.
Трэвис неотрывно смотрел на меня.
– Я знаю ее достаточно. – Он нахмурился. – Думал, что татуировки тебя разозлили, а теперь ты ими хвастаешься?
Я поцеловала его в щеку и пожала плечами.
