Он заканчивает готовить мой кофе – второй за 30 минут, – и мы переходим за стол. Заметив в стороне отброшенные перчатки, Люк поднимает одну.
– Зачем это?
Я выкладываю ему свои планы насчет волос, и лицо Люка светлеет.
– Мне нравятся твои волосы, – произносит он. – Но признаю: будет любопытно посмотреть, каким ты станешь брюнетом.
– Может, поможешь мне? – внезапно говорю я, подобрав вторую перчатку. – Будет забавно.
Он поднимает глаза на меня, и секунду покусывает губу, словно не знает, соглашаться ему или нет.
– Идем. – Я встаю и кивком зову его в ванную. – Потом будет, что вспомнить.
– Что ж, в таком случае…
За моей спиной раздается щелчок – Люк натягивает перчатку. В ванной я усмехаюсь его отражению в зеркале и подаю ему болтающуюся на пальце вторую.
Он ловит ее и надевает.
– Знаешь, если кому из нас и стоит покраситься, то это мне.
Я оборачиваюсь и смотрю на его волосы. Они темные и густые – если б такие волосы были у меня самого, я, может, и не решился бы на окрашивание.
– Не вздумай.
Он подходит поближе и притрагивается к виску.
– Вот. Видишь?
– Что?
– Пять седых волосинок.
Я присматриваюсь, но ничего такого не вижу.
– Тебе кажется.
– Даже если и так, они скоро появятся.
Ему всего 36!
– Перестань. Ты не настолько старый. – Сбросив футболку, я изучаю в зеркале свой живот. Но высматривать эффект от пробежек с гантелями пока слишком рано. Я по-прежнему чересчур худощавый. Стряхнув эту мысль, я снова смотрю на волосы Люка. – К тому же, – сообщаю ему, – тебе пойдет седина. Будешь выглядеть секси.
Люк хмурится и опускает взгляд на свои руки в перчатках.
– Ты так думаешь?
– Я думаю, что так подумают
Я решаю вместо стула использовать унитаз. На мне только шорты, и его основание холодит мою кожу.
– Думаю, сделаем вот как: ты размажешь по моим волосам содержимое тюбика, потом мы полчаса подождем, а потом я все смою.
Люк берет тюбик, открывает его и собирается выдавить пасту, но я предостерегающе поднимаю палец.
– Ты бы снял сначала футболку. Не хочу, чтобы ее испортила краска.
Мгновение он колеблется. Сглатывает, на горле дергается кадык. Потом кладет тюбик на край раковины и медленно стягивает футболку.
На его животе проступают мягко очерченные мышцы, торс красиво сужается от широких плеч к талии.
– Хочу твое тело, – говорю я.
Люк издает придушенный звук, и я поднимаю взгляд на его краснеющее лицо.
– Ты в порядке?
– Ты хочешь мое тело? – повторяет он.
– Ага. Поверь, я над этим работаю.
Люк просто глядит на меня, его глаза темнеют в неярком свете.
Я щелкаю выключателем, до которого можно дотянуться, сидя на унитазе. Загорается свет.
– Как думаешь, сколько мне придется упражняться с гантелями, пока не появится пресс?
Внезапно тряхнув головой, он отворачивается и смотрит мне за плечо, в сторону приоткрытой створки окна. Ветерок шевелит его волосы, и его руки покрываются маленькими мурашками.
– Какое-то время, – произносит он и вновь откидывает крышечку тюбика. Потом резко улыбается мне. – Ладно, давай приступим. – Он выдавливает себе на пальцы чуть-чуть серой пасты. – Господи, ну и запах.
Я встаю, открываю окошко пошире и снова сажусь. Потом маню его к себе пальцем и говорю:
– Все, начинай. Смажь меня.
Он издает сдавленный смешок, который вызывает у меня желание спросить, все ли нормально, и подходит ко мне.
Но медлит, не решаясь опустить на мою голову руки, и я спрашиваю себя: может, он тоже осознает, что это будет нарушением нашего странного «братского» кодекса? Не подумайте, что мы вообще ни разу не притрагивались друг к другу – притрагивались, – но я могу пересчитать эти случаи на пальцах 2-х рук… и 1-й ноги. В общем, считанное количество раз.
Я повожу плечами, показывая, что ничего такого тут нет. Мне все равно.
У него вырывается какой-то клокочущий звук, а потом в мои волосы погружаются его пальцы.
От его первого прикосновения, когда он начинает втирать краску в корни, меня прошивает дрожь – и заметная, поскольку Люк спрашивает, не замерз ли я.
– Нет, – отвечаю. Потому что я не замерз. Просто люблю, когда кто-нибудь перебирает мне волосы и массирует скальп. Я давненько не ходил в парикмахерскую, но моим любимым моментом всегда было мытье головы.
Люк добавляет пасты, и его пальцы начинают мягко расчесывать мои волосы. Я издаю непроизвольный стон. На секунду было смущаюсь, но потом Люк снова делает то же движение, и мне становится наплевать, что я там бормочу. Все равно Люку тоже неважно. Он слышал и не такое. Как в тот раз, в парке, когда меня 3 раза укусила оса, и я всю дорогу до дома скулил.
– Так приятно, – говорю я. – Я сейчас усну. Или начну пускать слюни.
Он негромко смеется и, хотя я знаю, что паста закончилась, продолжает массировать мою голову.
– Смывать через полчаса, да?
– Угу-м… – отвечаю, пока он дразнит кончики моих волос.
– У тебя здесь есть какие-нибудь часы?
– Там на полке будильник, – говорю я и недовольно мычу, когда перестаю чувствовать прикосновения его рук.
Люк снимает липкие перчатки и бросает их в мусорную корзину. Потом находит будильник.
