Мое табу (ЛП) полностью

Он шмыгает носом и вытирает его о прикрытое футболкой плечо.

– Я знаю. Но если я для него как сын, то кто тогда ты?

– Я… я… – не находя слов, запинаюсь я, пока губа Джереми снова не начинает дрожать. – Эй, иди-ка сюда. – Я обнимаю его. Поначалу он скован, но вскоре его руки обвивают меня, он приникает к моей груди, и мою рубашку пропитывают его горячие слезы. Я целую его в макушку. – Джереми, ты мой номер 1, и Люк это знает. И даже не думает, что может быть как-то иначе. То же самое и у твоей мамы.

– Я не хочу переезжать. Я не хочу менять школу. Я не хочу терять друзей и команду.

– Вот видишь? Именно об этом ты и должен поговорить со своей мамой. Она не пытается отнять у тебя все, что ты любишь. Она просто хочет, чтобы ты разрешил любить ей.

Он отодвигается и смахивает слезы, которые катятся у него по щекам.

– Ну… тогда я, наверное, пошел к ней.

Соскользнув с подоконника, он начинает собирать свои вещи.

– Джереми? – говорю я, когда он застегивает рюкзак.

– Да?

– Твой телефон, пожалуйста.

Он неохотно вытаскивает телефон из кармана и передает его мне.

– Быть наказанным будет отстойно, да?

***

Если я для него как сын, то кто тогда ты?

Я знаю, что должен поговорить с ним, но не уверен, смогу ли воспроизвести хоть одно связное предложение.

Я расхаживаю по кухне, то и дело проводя пальцами по поверхности починенного стола. Бросаю взгляд за окно, на его дом. В темноте мало что видно, только то, что внутри горит свет.

– Просто иди уже, – говорю я себе и толкаю себя в сторону полки, где лежат его запасные ключи.

Почему я разнервничался? Ну заметил Джереми, что мы с Люком близки, ну и что? Тоже мне, новости. Мы дружим семь лет.

У меня все переворачивается внутри, а по венам начинает струиться какое-то шипящее чувство. Я пытаюсь сбить его, проглотить, но оно не проходит.

Я даже не обуваюсь, и, пока иду к Люку, холод земли под подошвами ног дает мне устойчивость.

Негромко постучав в его дверь, я сам открываю замок и захожу, как делал уже тысячу и один раз. Вот только… вот только сейчас оно ощущается по-другому. Сейчас я могу думать только о том, как Люк доверяет нам с Джереми, разрешая в любое время приходить в его дом.

Да, мы всегда держим двери наших домов открытыми друг для друга. Мы же друзья.

Прежде чем повернуть направо к гостиной, где я знаю, Люк будет лежать на диване и смотреть в потолок, я заглядываю на кухню. И, как наяву, вижу там сотни ужинов, которые мы готовили вместе, и сотни наших общих часов переживаний и смеха.

Ты знаешь его кухню не хуже своей – и он твою тоже. Есть вместе всегда казалось логичным.

Я медленно приближаюсь к гостиной и останавливаюсь возле двери. Отсюда мне видна спинка дивана. Я знаю, что на нем лежит Люк, потому что с краю торчат его ноги.

И еще потому, что он разговаривает по телефону. Его голос звучит устало и глухо.

– Нет, мам, я не получил твои сообщения. Я уезжал на юг, и у меня сел телефон.

На юг, чтобы я увидел акул.

Внезапно я понимаю, что должен выяснить, сколько он заплатил. Я знаю, путешествие было не из дешевых. Одни только билеты на самолет…

Я выхожу на цыпочках в коридор и заворачиваю в ванную комнату, где, вытащив телефон, вбиваю в поиск название дайвинг-центра.

При виде цены я бледнею. 600 долларов за человека?

Я все смотрю на это число, пытаясь осознать его смысл и придумать какое-то объяснение.

Друзья могут быть щедрыми…

Но не настолько. Мое горло начинает саднить.

Я засовываю телефон обратно в карман и возвращаюсь к гостиной. Люк, занятый разговором с матерью, по-прежнему не слышит меня.

– На этот раз я облажался.

Я замираю возле порога. Голос Люка пропитан такой сильной болью.

Вздохнув, он продолжает:

– Надо было просто сказать тебе правду. И Сэму… надо было сразу рассказать ему о себе. Прямо в первый день нашей встречи.

Рассказать о себе?

Мой пульс начинает биться быстрее, и деревянная половица, застонав подо мной, выдает, что я здесь.

Люк вскакивает с дивана и разворачивается ко мне. Облизывает губы и сглатывает. Потом, закрыв глаза, произносит в трубку:

– Извини, мам. Мне нужно идти.

Телефон падает на диван.

– Сэм, – произносит он, всматриваясь в меня, удерживая мой взгляд.

– О чем ты должен был сразу мне рассказать?

Я задерживаю дыхание, сам не зная, на что больше надеюсь, на что уповаю – чтобы он сказал то, что, как я полагаю, он хочет сказать, или же… чтобы вселенная была не права.

Он огибает диван, подходит ко мне.

– Сэм…

Я жестом останавливаю его.

– Что ты должен был мне рассказать?

Он выдыхает, смотрит на пол между нами, потом снова поднимает глаза на меня.

– Что я гей.

Я киваю. Киваю, потому что теперь все понятно, но совсем не понятно.

И замечаю, что не дышал только в момент, когда внезапно всасываю глоток свежего воздуха.

– Все это время? Почему ты… – Я закрываю глаза и пытаюсь удержать голос ровным. – Почему ты мне не сказал?