Мое табу (ЛП) полностью

Я не видел Сэма два дня. Трижды в день я выхожу на пробежку, а после растягиваюсь, что занимает примерно все время моего дня. Пробежка. Растяжка. Разговоры с собой. Пробежка. Разговоры с собой. Растяжка.

Мне нужна физическая нагрузка, чтобы избавиться от плотного кома боли у себя в животе.

Но ничего не выходит.

И я бегаю дольше, растягиваюсь сильнее.

Ком только сжимается и волнами выпускает боль.

Надежду, которой я жил, словно хирургически удалили, и на ее месте появилась какая-то болезненная кровавая опухоль.

Куда бы я ни взглянул, все напоминает о том, почему я люблю его, и от этого мне становится еще хуже.

Я смотрю на обеденный стол и вспоминаю, как Сэм сидел напротив меня и, хмуря лоб, пытался понять домашнее задание Джереми.

Бросаю взгляд на диван и вспоминаю, как он впервые зашел ко мне в гости. Он выглядел слишком худым и усталым, как черт, и было в нем что-то такое, что вызывало желание как-то помочь. «Люк, ты такой дружелюбный». Он кладет голову на сплетенные за затылком пальцы и закрывает глаза. «Думаю, мне понравится иметь такого соседа».

Выглядываю во двор и вижу, как он соскакивает с крыльца, пересекает свой садик и кладет локти на разделяющую наши участки ограду.

Все вокруг только усиливает мои чувства к нему. Жаль, что нельзя переместиться в воспоминания и поцеловать его, или обнять, или заняться с ним любовью…

Нет. Такие мысли мне только вредят. Надо придумать способ обуздать свои чувства.

В пятницу, спустя три дня без общения с Сэмом, я достаю из кармана его список вещей, которые нужно сделать до тридцати. Пока что я не могу его выбросить. Я еще не готов. Но я проведу день без него…

Его нет со мной, когда я ем завтрак.

Его нет со мной, когда я беру свой пикап и еду в центр города.

Его нет со мной, когда я покупаю Джереми подарок на день рожденья.

Его нет со мной, когда я за ланчем встречаюсь с Джеком.

Его нет со мной, когда я рассказываю ему, что случилось.

Его нет со мной, когда я спрашиваю, как он преодолел свои чувства ко мне.

Его нет со мной, когда он не отвечает.

Я ставлю имбирное пиво на подставку перед собой и осторожно поднимаю глаза. Его обычная усмешка на месте, но на сей раз я различаю за ней скрытую боль.

– Черт. Джек, прости.

Его усмешка только становится шире.

– Эй, не надо, не извиняйся. С годами стало полегче. Иногда, как, если честно, прямо сейчас, я вспоминаю о… боли, но большую часть времени все хорошо. Я в порядке. Плюс, у меня столько забот с переделкой коттеджа, что некогда ни о чем больше думать.

– Как продвигается дело?

– Медленно. Мучительно. Разорительно. – Он смеется и делает глоток колы. – Но я нанял помощника, который выйдет через неделю, так что надеюсь к концу лета закончить.

Я вздыхаю.

– Может, мне тоже помочь? Во мне столько энергии, которую надо бы сбросить.

– Спасибо, но мне не нужны вмятины от твоих кулаков на моих новеньких стенах.

Я делаю долгий глоток имбирного пива.

– Да. – Медленно выдыхаю, и выдох переходит в смешок. – Хочешь, расскажу кое-что крайне абсурдное?

– Давай.

Я опускаю лицо. Тугой ком внутри неприятно пульсирует.

– В последние несколько дней, пока мы дурачились с ним, я все твердил себе, что это оно и есть – простое дурачество, – понимаешь?

– Еще бы.

– И в то же время представлял нашу совместную жизнь.

– Естественно. – Когда я сердито смотрю на него, он пожимает плечом. – И я проходил через это.

Я хочу опять извиниться, но он останавливает меня.

– Лучше еще позабавь меня. Возвращайся к абсурдному.

Я издаю смешок.

– Да. В общем, как я уже говорил, я фантазировал о нашем с ним будущем. Представлял, как покупаю дом, над которым ты сейчас трудишься, как мы переезжаем туда. Придумал, где буду высаживать Джереми – достаточно близко, чтобы он мог дойти до школы пешком, но не настолько, чтобы смущать его. Видел как наяву, как Сэм приходит из политеха домой, как он учится за столом и, пока мы делаем ужин, шикает, чтобы мы не шумели.

И мечтал, как буду любить его в каждой комнате нашего дома, как деревянные стены и пол будут впитывать его стоны и крики.

– Даже представлял, как он лежит, больной и бледный, в постели, а я приношу ему суп, и массирую ему ноги, и лечу его.

Я хочу отпить еще пива, но мой бокал пуст. Хороший показатель того, как долго я изливаю свои страдания Джеку. Я знаю, что через несколько лет буду морщиться, вспоминая наш разговор.

Черт.

Но Джек не упрекает меня, а заказывает мне еще выпить и говорит, чтобы я уже выговорился.

– Черт побери, зачем еще людям нужны друзья?

И я выговариваюсь. Рассказываю ему обо всем.

Боль не проходит, но я так устаю, что, возможно, сегодня ночью у меня выйдет немного поспать.

***

Вернувшись домой, я застаю там Джереми. Он сидит – под глазами круги – у меня за столом в мешковатой футболке и шортах. Похоже, у него тоже был трудный день.