Сойдя на берег, я неожиданно сталкиваюсь со Шляпой. От испуга меня бьет током, но я успеваю быстро исчезнуть в толпе. Какой он стал страшный и сутулый! Бедная Шляпа стоит на месте, ничего не понимая. Кажется, он не заметил меня, но понял, что что-то произошло прямо перед его носом. Да, он же говорил, что собирается работать в Алании. Я все еще не выпускаю его из виду, хотя уже далеко, и нахожусь в безопасном месте. Шляпа, как животное, крутит носом перед собой и… замечает плывущую невдалеке Тигру. Он кричит, еще и еще, но Тигра не верит, что кто-то будет выкрикивать ее имя на побережье Алании. Она гордо ступает дальше и даже не поворачивается. Шляпа низко опускает голову. Он решает, что с ним не хотят разговаривать, а, может, что обознался.
Это была Шляпа, говорю я Тигре. Волосы у меня стоят дыбом.
-Да ты что? Я бы хотела его увидеть! Он был такой душевный…
Вечером мы сидим в баре, как обычно выжидая 12-ти, когда у нас откроется второе дыхание и мы сменим точку: турецкие дискотеки – это наши 1000 и одна ночь.
Маха на редкость спокоен и добродушен, его любимая рядом, а к Нифу приставлен очередной претендент на ее тело. Предыдущие пять, предложенные Махой, были с возмущением отвергнуты. Даже у Нифа иногда случаются приступы нелюбви. Худой высоченный Эртекин пытается завладеть ее вниманием. Мы с Махой лениво посматриваем на них, потягивая золотой Эфес.
- Ниф, посмотри на того, в желтой футболке.
- На кого? На того урода?
- Нет, вон, пританцовывает у стойки.
- А. Симпатии-ичный! Попка у него ничего.
Я всегда удивляюсь, как это Ниф замечает «попки» у мужиков, стоящих к нам лицом.
- Ну а что мне смотреть, сейчас бесполезно! Ну какого черта Маха своего братика мне притащил? Он его что, десять лет в лицо не видел? В следующий раз пусть приносит фотографии всех своих братьев, буду по фотографии выбирать.
- Так он же тебе показывал его на фото! Забыла?
- Да ты что, того я помню! Он был еще ничего!
- Да точно этот, только ракурс был удачный.
Слава богу, русский здесь мало кто знает. Можно свободно обсуждать кого угодно, сидя на коленках у своего любимого.
- А желтенький-то, желтенький наш - смотри как танцует!
В это время гарсон в желтой футболке, воспользовавшись паузой между заказами, выделывает ловкие па, привлекая к себе всеобщее внимание. Желтая футболка горда собой, ее никогда не мучат сомнения. Все-таки турки потрясающе пластичны. Мы с Нифом смотрим как завороженные, не в силах оторваться от магических движений мужского тела.
Ниф вдруг срывается и бежит к стойке. Эртекин встревожен. Он обхаживает Нифа словно курочку, а она и не смотрит на него. Но Ниф скоро возвращается довольная. Я заказала «bu aksam olurum», а еще Мустафу Сандала!
Плевать она хотела на своего петушка. Музыка нам дороже! В прошлом году «Bu aksam olurum» - «этим вечером я умру» мы напевали повсюду. Эта песня унесла немало жизней по всей Турции. Правда это или нет? Кто-то нам сказал, что ее якобы даже запретили запускать по ТВ и радио. Если правда, значит, турецкие мужчины чрезвычайно чувствительны и даже склонны к суициду. «И никто меня не остановит…» Нам легко понять самых сентиментальных, в Москве мы сами близки к крайностям, слушая эти песни под аккомпанемент дождя или злобного ветра за окном. Но не здесь.
Здесь у нас три счастья – музыка, море и мужики.
Транспортабельно только первое.
Наступает долгожданный момент, и мы решаем, куда ехать. В «Lighthouse» дорого, в «Titanikе» сегодня мало народу, «Valentino» надоел, давайте в «Lagyny».
…Мы сидим в облаке турецкой музыки, счастливые и безвольные.
Джин–вишня усиливает эффект погружения.
- Знаешь что? – я вытаскиваю Нифа из благостного состояния, - мне кажется, мы часто бываем несправедливы к своим мужикам.
- Ты с ума сошла?
- Ну смотри, если по московской улице идет модно одетый парень, он у нас кто будет?
- Кто?
- Пижон, вот кто!
- И что? – Ниф никак не хочет утруждать себя размышлениями.
- А здесь модно одетый парень так и будет модно одетым парнем!
Ниф смачно выпускает последнее облачко дыма и тушит сигарету с таким многозначительным видом, что никаких слов уже не нужно. Как можно думать з д е с ь о наших соотечественниках?
С открытыми ртами мы наблюдаем как о н и плещутся в своей музыке и культуре, не отделяя ее от жизни. Они любят свои песни и с удовольствием танцуют свои народные танцы. Мы бросаемся поддержать
Желание слиться с живыми еще традициями в нас также велико, и мы принимаем в себя все, чего нет у нас. Ниф оживляется:
- Ура, наша любимая! Sefarad!
Под легкие барабаны Osman aga выходят мужчины. Их танец похож на танец птиц. Это апогей нашего счастья, первобытный восторг, это лучше, чем влюбленность или секс. Даже через двадцать лет мы сможем также смотреть на танцующих мужиков, молодых и старых, худых и полных, одинаково подвижных, полных юмора, радостных от своей общности, веселых без вина.