Слушание дела продолжалось еще примерно полчаса. Карин изо всех сил старалась пробить брешь в аргументации стороны обвинения, но Вальдемар не питал особых надежд на то, что ей это удастся. И действительно, когда слово взял судья, результат оказался предсказуемым. Вальдемара арестовали как обоснованно подозреваемого в совершении тяжких экономических преступлений. Прокурор настаивал на сохранении всех ограничений и получил поддержку. Слушание закончилось. Анна сразу встала и покинула зал чуть ли не первой. Вальдемару показалось, что он видел, как она пыталась сдерживать слезы. Это было самым ужасным. Не унижение, не заключение, не предстоящее наказание, а вред, который он причинил своим близким. Это казалось почти невыносимым. Он надеялся, что сможет обменяться с Анной несколькими словами, но вместо этого велел Карин сказать ей, чтобы она ни в коем случае не говорила Ванье, что его арестовали. Они расстались, и Вальдемара отвезли обратно в следственный изолятор. Он лег на койку, больше делать особенно было нечего. Где-то через час спина снова заболела. Не потому, что он слишком долго пролежал в одном положении, но он все-таки перевернулся. Не помогло. Он попросил дать ему болеутоляющее и получил. Когда принесли ужин, есть он не захотел, но опять попросил болеутоляющее и снова получил. Теперь он лежал на койке у себя в камере, смотрел в потолок и пытался думать о чем-нибудь другом, кроме постепенно отпускающей боли в спине. Его мысли все время возвращались к Анне и Ванье, что было в каком-то смысле более болезненным. Он с некоторым трудом поднялся и подошел к имеющемуся в камере прикрепленному к стене маленькому туалету. Спустил брюки – ширинки на них не было – и помочился. Неужели освещение играет с ним злую шутку? Помочившись, он немного наклонился, потом ниже. Слегка повернул голову, чтобы свет с потолка падал прямо в унитаз.
Вода была красной.
Кроваво-красной.
Они разошлись.
Торкель собрал всех в комнате, которую они никогда не называл иначе как Комната, для последнего совещания перед выходными. Вокруг овального стола на зеленовато-сером ковровом покрытии стояли шесть стульев. На длинной стене висела белая доска, на которой Билли с помощью собранного в Стурульвон материала воссоздал временной график. В Комнате стояла тишина. Им предстояло обсудить успехи последних суток, отчитаться в том, что они сделали и какие результаты получили или надеялись получить. К сожалению, материала для обсуждения было удручающе мало.
Для начала Торкель сообщил, что утром позвонил Хедвиг Хедман в Эстерсунд и что они теперь полностью уверены в отношении личности голландцев. Госкомиссия имела обыкновение сообщать о некоторых деталях ведущегося расследования местной полиции, запросившей их помощи. Правда, именно о
И правильно сделал.
Днем Торкель, надо признать, не слишком удивившись, обнаружил в газете «Экспрессен» статью на целую страницу под заголовком: «ОНИ УМЕРЛИ ВО ВРЕМЯ ОТПУСКА, О КОТОРОМ МЕЧТАЛИ». В преамбуле утверждалось, что Госкомиссия по расследованию убийств теперь на сто процентов установила личности двоих из шести человек в массовом захоронении на горе. Там нашли Яна и Фрамке Баккеров из Роттердама. В статье имелись фотография супругов Баккер, довольно эмоциональный рассказ о том, как они мечтали провести неделю в шведских горах, короткое интервью с их другом, который благодарил за внесение ясности, и в завершение – факты о «Могиле в горах», как, судя по всему, именовалось в прессе это дело.
Если раньше Торкель сомневался, то теперь был уверен: информировать Хедман и полицию Эстерсунда в принципе то же самое, что выпустить пресс-релиз. Подытоживая сказанное, он подчеркнул, что важно, чтобы с прессой общался только он, и больше никто.
Его команда лишь кивнула.
Значит, все, как всегда.
Следующей о проделанном за день отчитывалась Йеннифер. Много работы и никакого результата – так вполне можно было резюмировать ее дальнейшие усилия по поиску через все мыслимые международные базы данных новых семей, которые подходили бы под описание четырех не идентифицированных людей на горе. Те, кого она нашла, оказались либо уже известными Торкелю, либо такими, что она сама достаточно легко смогла исключить их, поскольку из судебно-медицинской лаборатории Умео сообщили приблизительный возраст и довольно точные сведения о росте всех похороненных. Это привело их к Урсуле, которая сразу переадресовала их к Билли.
