– Сумасшествие не причина, а следствие. Со мной это однажды чуть не случилось. Вообрази компьютер, который со стороны выглядит, как природный объект – озеро с непрозрачной ледяной водой, громадный жидкий кристалл. Летом вода не нагревается, зимой не замерзает, автономный температурный режим. Если туда попадает человек – или сам нырнет, или кто поможет – запускается программа, которая взаимодействует даже не с сознанием, а с твоим, скажем так, бессмертным «я». Все, что она делает – это распаковывает архивы накопленных воспоминаний, но мало не покажется. Жизнь за жизнью, все дальше и дальше в прошлое… Вспомогательные программы не позволят тебе умереть от асфиксии или захлебнуться, вдобавок защитят организм от переохлаждения. В буквальном смысле там никто не тонет, ныряльщики умирают не от этого. Их сознание рвется в клочья под напором информационного потока, и перегруженный мозг погибает. Представь, что ты открыла шкаф, чтобы достать какую-то мелочь, и на тебя разом обрушилось содержимое всех полок и ящиков. Или встала под душ, а с потолка хлынул водопад Ирокату. Те же ощущения, только намного хуже. Объем информации чудовищный – как минимум за миллион лет, попробуй перевести в килобайты. Не удивительно, что все живое там якобы тонет. Удавил бы разработчиков.
Его лицо было похоже на застывшую маску вне времени и пространства, и в то же время на рисунок, который Шени набросала после «Снежного привета».
– Это метафора или такое озеро-компьютер действительно где-то есть?
– Есть, только не здесь.
– И его не охраняют, чтобы никто не лез?
– Местные власти охраняют, но по-разгильдяйски – в лучших бюрократических традициях. Время от времени кто-нибудь до него добирается, с предсказуемым финалом. В народе ходят слухи, что озеро исполняет желания, поэтому добровольцев хватает. Шени, ты все-таки прелесть – выслушала меня и бить не стала. Когда я попытался рассказать об этом другому человеку, без предупреждения получил в глаз.
– Может быть, ты сказал ему что-нибудь еще? – проницательно заметила Шени.
– Может быть, но бить меня все равно не стоило, – он ухмыльнулся, и «маска» исчезла, уступив место девятнадцатилетнему Эдвину Мангериани, брату Лаури. – Заворачивай вазу, пойдем. Отдам тебе гонорар, потом отвезу, куда скажешь. О «черных антикварах» ты больше не услышишь, даже на опознание не позовут.
Шени напряглась, и он добавил:
– Только не подумай, что кто-нибудь умер. Все живы, но у них теперь другие интересы, далекие и от криминала, и от искусства.
Шени сняла номер в дорогой и хорошо охраняемой кеодосской гостинице, принадлежащей клану Чил. Когда у тебя на руках куча денег и ценная ваза в придачу, лучше не рисковать. Хоть Эдвин и уверял, что ей ничего не угрожает.
Вспоминая разговор с ним, не могла отделаться от ощущения, будто он сказал ей куда больше, чем она поняла. Но он, похоже, говорил вовсе не для того, чтобы его поняли – его просто тянуло выговориться. Шени не стала ни о чем спрашивать, пусть и хотелось. Кому другому, может, и начала бы задавать вопросы, только не ему – не тому существу, чей портрет она нарисовала после знакомства в «Снежном привете».
Выспавшись, принялась искать в сети информацию о происшествиях, убийствах и неопознанных трупах в Элакуанкосе за минувшую дату. Поножовщина между нелегальными мигрантами с Кутакана и Мелиссы, виновники задержаны, личности убитых установлены. Несчастный случай: падение ниарского туриста с балкона на двенадцатом этаже гостиницы, погибший находился в состоянии алкогольного опьянения. В парке Хвадо поймали трех необыкновенно крупных сибватов экзотической расцветки, зоозащитники отвезли их в ветеринарную клинику. И еще двух таких же полицейский патруль обнаружил в коттедже в пригороде Готэдану: сработала сигнализация, двери были не заперты, хозяев патрульные не застали, зато при осмотре помещений нашли целый склад антиквариата – как показала проверка, многие из этих вещей числятся в розыске. Проводятся следственные мероприятия, крабов передали зоозащитникам.
Возможно, это штаб-квартира тех «черных антикваров», но куда же делись они сами? Или Эдвин каким-то образом до того запугал их, что они сбежали, все бросив?
Попробовала найти что-нибудь о компьютере-озере, но нигде никаких упоминаний.
На свежую голову Шени сообразила, что с капитаном Лагаймом, о котором говорил Эдвин, она знакома: это ведь он тогда рассматривал ее рисунки с набережной Сайвак-блочау. И наверное, он ее помнит, но все равно не хотелось отвлекать его от работы, приставая со всякими посторонними делами, да еще с крабами, о которых и так уже позаботились зоозащитники. Самое правильное – отдать вазу могндоэфрийским дипломатам.
Так она и сделала. Перед этим позвонила профессору Тлемлелху – чтобы не было впечатления, что она действует у него за спиной – и осторожно, заранее обдумав каждую фразу, рассказала о ситуации. Тлемлелх вызвался лично сообщить об этом безупречномудрому Крамлегеурглу, и в тот же день Шени пригласили в посольство.
