Месхандрийский университет занимал старинный дворцовый комплекс, окруженный, словно кристаллической оправой, кольцом возведенных позже стеклолитовых зданий. Под оплетенными вьюном каменными арками Ректорского моста, соединяющего Главный корпус с Математическим факультетом, Шени перехватила Дигна Балчуг, тонкая, смуглая, с копной вьющихся черных волос и блестящими птичьими глазами. Дигна прилетела с Земли-Парк, ее то отчисляли, то восстанавливали, она специализировалась на кафедре арт-инсталляций и говорила, что диплом будет писать о себе, потому что вся ее жизнь – сплошная арт-инсталляция. Сейчас она ловила абитуриентов, которые шли к Главному корпусу подавать документы, а увидев Шени, бросилась ей наперерез.
– Привет-привет, ты мне нужна, подпиши петицию!
– Какую петицию?
– В защиту прав. Оголтелый произвол и коррупционный скандал на Земле. Студент нашего университета был дома на каникулах и случайно подрезал аэрокар полицейского начальника. Они бы все равно не столкнулись, потому что автоконтроль, но чиновный коррупционер накатал заявление, и нашего товарища приговорили к общественным работам, из-за этого у него каникулы пропали. Мы требуем пересмотра и отмены несправедливо сурового приговора! – Дигна произнесла это яростной скороговоркой и сунула ей электронный планшет. – Скажем нет полицейскому произволу! Наберем сто тысяч подписей – отправим на Землю, вместе мы победим земную коррупцию!
– Напрасно он его подрезал. Полиция не любит, когда нарушают ПВД, на Незе то же самое.
– У вас нарушать нельзя, а там не было никакого нарушения – разлетелись каждый своей дорогой, но тот возмутился, что его вперед не пропустили. Здесь такого произвола не бывает. Я готова съесть на спор свои трусы, на Незе такое невозможно. Давай, подписывай!
– Сначала информацию покажи, – как истинная представительница клана Чил, Шени к таким кампаниям относилась с разумной осторожностью: поддашься на уговоры, а потом окажется, что все было не так, как тебе рассказали.
– Ладно, смотри.
Судя по всему, история была реальная. Петицию она подписала, и Дигна бросилась к следующей жертве:
– Скажем нет полицейскому произволу!
Когда заходишь в кабинет профессора Тлемлелха, поначалу кажется, что ты попал то ли в музей, то ли в оранжерею. Много растений, воздух влажный и ароматный – кондиционеры поддерживают оптимальный для энбоно микроклимат. Солнечный свет, проходя через оконные витражи, окрашивается во все оттенки зеленого, напоминая об изумрудном светиле Лярна. Добротная университетская мебель соседствует с изысканными и странными предметами обстановки, вроде низкого столика с волнистой, в серо-белых разводах, столешницей из сулламьего панциря или кованого куста с изломанными в узоры «ветками», на которых вместо листьев – множество крючков и полочек разной формы, для всевозможных мелочей.
Себе профессор налил могндоэфрийского вина, которое людям лучше не пробовать, для их вкусовых рецепторов это будет хуже электрошока, а гостье – слабоалкогольной незийской шакасы с кусочками фруктов.
– Какой благословенной случайности я обязан сегодняшним негаданным счастьем?
За человека его бы не приняли даже в потемках: вместо носа две небольших вертикальных щели, вместо ушей пучки подвижных слуховых отростков, похожих на щупальца морских животных, пальцев на руках не десять, а двенадцать. Продолговатый череп увенчан выступающим костяным гребнем – энбоно, как и незийцы, безволосая раса. При этом он был своеобразно красив: тонкие черты овального лица, большие глаза цвета темных вишен, изящно очерченные изумрудные губы. Он и по меркам своего народа считался красивым, но с тех пор, когда Шени была студенткой, сильно исхудал, а его зеленая кожа, усыпанная вживленными драгоценными камнями, приобрела местами пепельный оттенок. У энбоно с возрастом проявляется целый букет генетических заболеваний – последствия давней катастрофы планетарного масштаба, а тут еще и климат чужой планеты сыграл свою роль, и пережитые на родине лишения.
Рассказывать о Джаспере, «черных антикварах» и украденной у них вазе Шени не стала. Ваза с виллы Лиргисо, который возглавлял в Могндоэфре преступную организацию, сотрудничавшую с человеческой криминальной группировкой – еще до того, как Лярн официально открыли. Тлемлелх по случайности перешел им дорогу: ему принадлежал завод, который бандиты втайне использовали для своих нужд, и он узнал лишнее, из-за этого его попытались довести до самоубийства, но тут как раз Галактика установила контакт с Лярном, местную мафию разгромили, и он смог эмигрировать на Нез. Подробностей Шени не знала, но то, что Тлемлелх за все время ни разу не слетал домой, говорило о многом. Хотя мог бы и побывать там, и насовсем вернуться, однако вместо этого предпочитал безвылазно жить на Незе, в ущерб здоровью. Он говорил, что ему только здесь хорошо.
Посетить Ресонгоэфру – планету с подходящими для жителей Лярна условиями, которую предоставила им для колонизации Галактическая Ассамблея, он тоже не захотел.
