– Это ваши рисунки? – заинтересовался Тлемлелх. – Здесь вы сами и кто-то еще?.. Поверьте мне, вы прелестно рисуете! До чего же приятно узнать, что вы изображаете не только городские виды, но еще и живых персонажей!
Энбоно – прирожденные художники, для них не уметь рисовать – то же самое, что для человека не уметь читать и писать. В голосе профессора и вторившего ему переводчика звучала искренняя радость, но Шени все равно смутилась так, словно ее на зачете со шпаргалкой застукали. А вдруг он догадается, кто такой «Леми»...
Не услышав протеста, профессор взял блокнот и начал листать.
– Какие милые у вас персонажи! Я бы порекомендовал вам ни в коем случае не бросать это занятие. Этот юноша – кто-то из ваших знакомых?
– В общем, да… – промямлила художница, глаз поднять не смея.
Бывает, что студенты рисуют карикатуры на преподов. На него тоже рисовали, кое-что из этого безобразия он даже видел. Пусть у нее в блокноте не карикатуры, а ее представление о том, каким он был бы, если б был человеком, и ничего обидного в этом нет, но ведь Шени и Леми то и дело попадают в дурацкие переделки и выглядят смешными…
На ее счастье, зазвонил телефон: ассистентка спрашивала, когда профессор подойдет в аудиторию, можно ли выкладывать билеты.
– Я буду рад, как изумрудно-ясному солнечному утру за окном, если в следующий раз вы позволите мне посмотреть без спешки эти восхитительные увлекательные рисунки!
Скомкано попрощавшись, Шени выскочила в коридор. Не узнал себя, ну и хорошо, и было бы странно, если б узнал... Но блокнот она в следующий раз «забудет».
На обратном пути не рисовалось, и она стала смотреть новости на встроенном в спинку переднего сидения дисплее. Звука не было, только видеоряд и текстовая лента, чтобы пассажиры не мешали друг другу.
В первую очередь ее интересовали криминальные происшествия: не всплыло ли что-нибудь о «черных антикварах», с которыми работал Джаспер. На эту тему ничего не нашлось, зато было много сообщений о ЧП в здании Космопола на проспекте Гаирадо.
