Ну да, мы уже не те молодые волки, у которых за спиной только темное прошлое и кровь, а в настоящем — ворох проблем.
Теперь у нас есть, о ком заботиться. И за нас есть, кому переживать.
Это ли не счастье?
В полном молчании доезжаем до центра, выгружаемся, заходим в высотку, где еще со времен Советского Союза расположена одна из самых крутых гостиниц города.
Пока идем по здоровенному, украшенному советской лепниной и охренительными барельефами холлу, палю нас в зеркалах. Но так, чтоб не особо было заметно.
Мы не должны казаться напряженными. Мы приехали по делам.
Дела эти спешно организовали мои люди, ответственные за связи в столице, ничего странного и настораживающе выглядящего.
Ар и Каз — мои бизнес-партнеры. Мы периодически ездим вместе на важные встречи.
В зеркалах наша троица отражается мощно, тут ничего не скажешь.
Мы примерно одного роста, примерно одного возраста и комплекции. Ар чуть массивней, да еще и в последние сытые годы набрал массу, медведь. А мы с Казом — одинаковые.
И сейчас, в строгих полупальто и темных тонах одежды выглядим крайне серьезно.
Такие, типа, деловые люди, бизнесмены, приехавшие решать вопросы и переговаривать переговоры.
Ничего криминального, ничего опасного.
И это хорошо.
Чем безопасней выглядишь, тем интересней эффект, когда твой враг понимает, до какой степени лоханулся.
А тут, ощущается, что тот, кто все это затеял, явно как-то через задницу читал мой послужной список. Или решил, что Хазар совсем уж белый и пушистый…
Это он зря.
Мы расходимся по номерам, специально забронированным на разных этажах.
В своем люксе я подхожу к окну, смотрю на Москву-реку, плывущие по ней прогулочные пароходики, на Кутузовский с бесконечным потоком машин…
Проклятый город.
Ненавижу его.
Сколько ни дай, все мало.
Жрет и жрет.
И, самое главное, что нихрена не нажирается. И всегда, всегда найдется кто-то голодный, кто-то, кто будет думать, что в регионе сидят недалекие полудурки или просто слабаки, которым чисто повезло заполучить хороший кусок, и они своего счастья не понимают теперь. А еще готовы просто так растопыриться и позволить поиметь себя со смаком.
Время, когда я начинал свой путь, голодное, жесткое, было честнее.
Там как-то сразу понималось, кто свой, кто чужой. И кто от тебя чего хочет.
Конечно, и в то время столица жрала и ртом, и жопой, но хотя бы понимала, когда ее жестко опускают. И когда можно получить крайне серьезную ответочку. В таких случаях спрут ссыкливо утягивал свои щупальца прочь.
В моем крае нашлось достаточно четких и прямых парней, нашедших в себе силы и ярость, чтоб отстоять свое.
Сколько раз к нам заходили, не вспомнить даже!
И по-грубому, еще когда я совсем пацаном был и бегал с такими же голодными и злыми отморозками по помойке, в которую в рекордные сроки превратился мой родной город.
В этой помойке можно было отрыть парочку жемчужин, и центр пытался это сделать. Мы не дали. Сами достали, сами отмыли, вернули к жизни.
Город стал богатеть, люди в нем — получили возможность заработать себе на жизнь. А я неожиданно для себя поднялся. Чисто на характере, нерве и поддержке тех из парней, кто поверил в меня.
И потом оно как-то само собой катилось, росло, прирастало… И мы жили. И неплохо жили, несмотря на постоянно засылаемых казачков, на вечное давление из столицы, на регулярно устраиваемые нам встряски.
И теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что когда-то все правильно сделал. Потому что мой край развивался, рос, богател. Из него не уезжали косяками после школ и институтов на быстрые заработки молодые парни. Им находилась и у нас хорошая работа. А ведь, если оглянуться, то сразу видно места, где все тухло. Все высосано и до дна выпито… Там не выстояли. Подставились, надеясь, что центр пощадит. Ошиблись.
Это никогда не срабатывало.
Я нихрена не альтруист, и никогда им не был.
Я — тот еще зверь, и много чего в этой жизни сделал хренового. Но то, что когда-то я всеми силами сопротивлялся экспансии центра, надеюсь, запишется мне в карму. Или куда там все пишется?
Надеюсь, пишется.
И дети мои будут жить счастливо и безопасно. На своей родной земле.
Иначе, нахрена это все?
Дом Правительства, который я помню еще черно-белым, с грязными провалами окон, теперь никак не намекает на свое боевое прошлое.
Респектабельный гражданин, полный достоинства.
В точности, как я.
А ведь когда-то прямо на этом мосту стояли танки, которые по Дому Правительства палили… А я смотрел по телеку и охреневал от происходящего. От того, что так, оказывается, можно было.
Сегодня тоже кое-кто охренеет.
Что так можно было.
Смотрю на вспыхнувший экран телефона, читаю сообщение от Каза, усмехаюсь.
Понеслась.
Этот отель я выбрал по нескольким причинам: он пафосный, но в меру, здоровенный, так, что затеряться можно. А еще здание историческое. А в сталинских высотках есть море всяких интересных приблуд, если знать, где именно ходить и куда смотреть.
Меня когда-то научили.
