Каз отправился на деловые переговоры светить мордой и показывать всем, что мы тут по серьезным делам. Алиби, короче говоря, обеспечивать и отвлекать на себя внимание.
Ар остался на месте, в моем номере, координировать наши действия. И не только здесь, но еще и на малой родине, где сейчас много чего интересного будет происходить.
А я…
А я ушел огородами, как сказал бы давно остепенившийся вора Тихий.
Мальчик на побегушках, который по незнанию своему влип в тупую историю и попытался заманить мою женщину в столицу, специально, чтоб у меня крышу сорвало окончательно, успел много чего интересного рассказать, перед тем, как я надолго лишил его этой возможности.
И я знаю, что меня пока что тут не ждут.
А чего ждать-то?
Мальчик, верней, мои люди, перехватившие его связь, качественно и в срок шлют информацию заказчику концерта о том, что моя женщина ведется на уговоры, и все на мази. Еще один веселый человек, который почему-то посчитал, что умнее меня, тоже активно радует своих нанимателей интересным кино. Камеры, которые он напихал по моему дому, убеждают его в том, что он в безопасности.
Пусть.
Я еду на метро, тихо и спокойно, надвинув на глаза козырек черной кепки.
Обычный человек в обычном большом городе.
За окном вовсю гуляет весна, в Москве теплее, чем на моей родине, светит яркое солнце, так что темные очки в тему тоже.
Пару раз машинально перепроверяюсь, но ничего не замечаю. Никому я не нужен в этом городе.
И это хорошо.
На Варшавской выхожу, топаю от метро к нужному адресу.
По пути проверяю готовность своих людей.
Они сюда поездом приехали, с нескольких разных направлений, чтоб лишнего внимания не привлекать. Ну, а о том, что они мои, знают только два человека. И один из них — я. Так что в моем городе никто тревогу не забьет, когда такая толпа серьезных вышколенных бойцов неожиданно сорвется хрен знает куда.
Привычку не класть все яйца в одну корзину я приобрел еще в далеком щенячьем возрасте, когда только-только приобретал вес среди людей, и думал, что охереть какой умный. Ошибался, естественно. Хорошие учителя у меня были, качественно учили. Как жив остался, хрен его знает…
У длиннющего здания, в котором обретается миллион всяких организаций, складов, жрален, офисов и прочего разнокалиберного дерьма, торможу, заметив здоровенную фигуру Буйвола, равнодушно жрущего у уличного кафе бургер размером с колесо от девятки.
Выглядит Вася полнейшим дегенератом, мимикрия на высшем уровне. И не скажешь никогда, что у мужика два высших и свой очень успешный бизнес.
Он ловит мой взгляд, отворачивается, спокойно продолжая жевать.
Захожу в подъезд, поднимаюсь на пятый. Легко и без проблем.
И охраны особой не вижу.
А все потому, что меня не ждут.
И что тварь, к которой я иду, явно не все про меня знает. Как же так, интересно? Информаторов-то полно было. И по крайней мере один из них должен точно рассказать, что Хазара неправильно недооценивать.
Надо же… Такую работу проделал. Ювелирную, можно сказать. А так прокололся…
На пятом меня все же тормозят.
Но ненадолго.
Первых трех я снимаю без шума, остальных чистит Вася, молчаливой шерстяной горой топающий за мной.
Я слышу, как по всему подъезду, начиная от первого этажа, идет веселье: люди Буйвола не до такой степени профессиональны, как он сам, а потому чуть-чуть шумят.
Но это уже не важно.
Человек, который мне нужен, за этой дверью.
Не в шикарном офисе в Москва-сити, где сейчас торгует мордой Каз, отвлекая внимание, а здесь, в этом длинном, больше похожем на лежащий на боку небоскреб, доме, в этом не самом пафосном и престижном районе.
Потому что в Москва-сити — для понта. А тут — для дела.
Все правильно, я бы тоже так сделал.
Толкаю дверь, сразу уходя с линии обстрела. Не то, чтоб я опасался шальной пули, но зарекаться ни от чего нельзя.
Меня не ждут, но пальнуть во внезапно открывшуюся дверь могут.
Люди из девяностых… Это клеймо на всю жизнь.
Выстрела нет, и я захожу в кабинет.
Быстро осматриваюсь, но, кроме самого хозяина кабинета за столом и его информатора, в кресле рядом, никого.
— Какого хре… — начинает хозяин кабинета, судя по всему, не узнавший меня. И замолкает, увидев в проеме двери зверообразную рожу Васи.
Что, мальчик, не ожидал?
Что же твой информатор тебя так плохо проинформировал?
В полном молчании я прохожу, сажусь на стул и смотрю на тварь, решившую, что ему можно все.
У твари не осталось ничего человеческого в морде, оно и понятно, когда ты не человек, то все наносное быстро слезает. Гноящиеся глаза, красные, полные ненависти. Он уже понимает, что проиграл.
Когда увидел меня, сразу понял.
Он тварь. Но не дурак. Никогда дураком не был. Иначе бы не смог выжить там, где выжил.
Тварь скалится, из горла вырывается невнятный сип, а я говорю:
— Привет, Амин.
— С-сука… — голос у него тоже изменился. Наверно, нехило с ним поиграли по моей наводке в зоне. Жаль, что не до конца. Прямо интересно будет разговаривать с той тварью, что взяла бабло, а дело не сделала… И в этот раз я прослежу, чтоб мой заказ был выполнен полностью. А то бабки отданы… А потребитель недоволен!
