После моего признания во влюбленности в него в школе Славин осмелел. И хоть я пыталась сосредоточить его внимание на прошедшем времени, он это проигнорировал, уверившись в своей неотразимости, моей влюбленности, и начал приставать еще активнее. Сначала меня это смешило. Было такое чувство, будто мы играем в салочки: он догоняет — я убегаю; он пытается прорваться в мою комнату — я закрываю дверь перед его носом; он осыпает мою кровать лепестками роз и уверяет, что на них теперь надо спать вдвоем, — я разворачиваюсь и иду ночевать к нему. Однако вскоре моему покою пришел конец, когда он, все еще уверенный в своей неотразимости, начал нервничать, недоумевая, почему я до сих пор не соглашаюсь на его правила игры. Славин стал ревновать меня ко всем. И я сейчас говорю не про Олега, с которым мне теперь запрещалось даже встречаться взглядами, это стало касаться и маленькой Лии, и Марины, Витя же относился примерно к статусу Олега, хоть и был надежно женат на моей подруге. Пашку стали раздражать все, кто пытался нарушить наше с ним общение.
Эмират Шарджа мы изучили довольно быстро и решили посмотреть еще на Абу-Даби и Дубай. За время отпуска мы, наверное, побывали во всех интересных местах. И покатались на катере, и отправились в дневной круиз до Омана, и побывали в аквапарке, и в океанариуме. Посетили парк «Ferrari World», где не только сфотографировались на фоне различных моделей спортивных автомобилей, но и сорвали голос на американской горке и прочих аттракционах. Мы и погуляли по президентскому дворцу в Абу-Даби, и побывали на искусственно созданных островах в виде веток пальмы, и впечатлились архитектурой восточной страны. А еще я все-таки примерила на себя наряд местных женщин, без которого не пускали в самую большую мечеть ОАЭ. Правда, абайю я себе выбрала не ту, которую предлагала придорожная лавка в пустыне, а качественную, своего размера, бледно-розового оттенка. И в мешковатой рясе с платком на голове выглядела очень прилично, красиво. Даже Пашка оценил.
— Слушай, а тебе идет, — удивленно заметил он, когда я, переодевшись, вышла к нему из машины, поправляя платок под подбородком.
— Правда? — улыбнулась, нагибаясь к боковому зеркалу у автомобиля и заправляя волосы под платок. Выглядела я необычно, но цвет выбрала удачный, потому что он очень хорошо подходил к цвету глаз.
— Правда. Идем? — Пашка протянул мне руку и повел в сторону, куда спешила толпа туристов.
Согласно путеводителю и отзывам, эта мечеть была волшебной, и многие ее сравнивали с дворцом из сказки про Аладдина, поэтому я была в предвкушении после того, как побывала в золотом убранстве президентского дворца. Подъехали мы к мечети, когда стемнело, ожидая увидеть ее в огнях подсветки, и ничуть не пожалели, что выбрали именно это время. Даже ворчун Пашка был впечатлен открывшимся нам великолепием.
— Тоже новострой, — не мог он не вставить свое недовольство, правда, сказал это восторженным голосом, поэтому я практически не обратила внимания на его слова.
Он весь день ворчал после того, как мы побывали в местном Лувре, где были представлено несколько экспонатов, завезенных из Европы. Я тоже выставкой была не впечатлена и даже расстроена, но отнеслась с пониманием к молодой стране. Пашка же, после армии вернувшийся ко мне истинным патриотом, только и бурчал о том, что: «А у нас на Красной Площади… А у нас Кремль… А у нас соборы… А у нас…» Мне приходилось его игнорировать, чтобы не испортить себе настроение, и пытаться хоть немного сгладить его ворчание, обращая внимание на архитектуру самого Лувра. Тут он все-таки согласился со мной: «Да, красиво». Правда, тут же добавил: «А у нас…»
Недаром мечеть так хвалили туристы. Она действительно впечатляла. Белая, огромная, с большими, пузатыми куполами, золотыми люстрами, коврами, росписью и мозаиками на стенах. Окруженная газонами, пальмами. С голубоватой сказочной подсветкой.
Из мечети мы выходили, оба впечатленные и заряженные волшебством этой ночи. На удивление, Пашка первым начал вспоминать мультик про Аладдина, который мы в детстве любили пересматривать вдвоем. И, вернувшись в отель, я настояла на том, чтобы продолжить волшебство и посмотреть фильм.
— Сказку? Может, чем-то другим займемся? Чем-нибудь взрослым? — все об одном вещал мне Славин каждый вечер.
— Ты же сам хотел посмотреть, — возмутилась, вооружившись пультом и настраивая телевизор на просмотр.
— Я?
— Да-да, ты. Еще обиделся, что я без тебя фильм посмотрела в первый раз.
— Тогда условия были другими. Мне было без разницы, чем заниматься вместе. Главное, чтобы с тобой. Теперь же… — Он потянулся ко мне, но я, будто не понимая, куда он клонит, выпрямилась, и он промазал со своим поцелуем, заваливаясь мне за спину.
— Вот. Уже начинается. Смотри, — настояла, оборачиваясь и отталкивая его со своей подушки.
Пашка тяжело вздохнул и поднялся, подставляя мне плечо, чтобы я на него оперлась.
— Иди ко мне, ребенок, — позвал, и я поспешно придвинулась, обнимая его за пресс. — В последние дни я начинаю подозревать, что у тебя и одного парня не было.
