Артемий поцеловал меня снова, сначала коротко, потом длинно. Не торопясь, словно нарочно растягивая момент. Мне не хватало воздуха, в ушах зазвенело, но я и не думала прерывать поцелуй. Что-то подсказывало, что много думать вредно.
И было так хорошо-хорошо, и тепло, даже жарко. В животе щекотало что-то радостное, бесконтрольное, и за грудиной тянуло почему-то. Так странно, но так чудесно…
А хлопанье двери и испуганное «Ой!» вполне могли мне почудиться.
Конец первой книги
