- Насколько я знаю, Михайловна училась по естественному циклу, некромантия и «кровавы требы» туда не входят, - задумчиво протянул маг. – Разве что в теории.
- Попытка не пытка, идет без убытка. В конце концов, баба окончила Академию, а биология сама по себе связана с жертвами.
- Скажешь ей при встрече, - он взглянул на наручные часы. - Мне пора, увидимся завтра… Черт, забыл совсем! Считай, что я труп.
- Опять?
- Опять. Снова, то бишь. Эх, жизнь моя жестянка...
- Что хоть случилось? – крикнул вампир в коридор. Ему не ответили. - Вот у кого точно «милые семейные подробности»! Ты веришь в совпадения, Несс?
- Чего-о?.. О, «Жигули»! Красные!!! – Инесса даже взвизгнула от восторга. – Тьфу ты, тьма, покрышки не видно!!!
- Не веришь. Вот и я нет.
Глава четвертая
Д’Артаньян и три волонтера
К своему первому рабочему дню я готовилась с особой тщательностью. Необходимо было учесть множество мелочей, чтобы не ударить в грязь лицом и не оставить прорех в броне. Шел не просто подбор одежды и макияжа – решалась сложная аналитическая задача: как поэффектнее изуродовать себя и остаться при этом в рамках приличий.
- Веруш, тебе не кажется, что это уже… ммм… перебор? – спросила мама, неодобрительно поджав губы. Похоже, на этот раз я превзошла себя.
- А по-моему, идеально, - я подарила улыбку своему отражению, и то робко улыбнулось в ответ. – Ловкость рук и никакого мошенничества.
Из зеркальной глади смотрел унылый гибрид девочки-заучки и библиотекарши строгих нравов, существо условно женского пола. Мышисто-русые волосы зализаны в хвостик, но открытый лоб ничуть не красит свою обладательницу. Макияж в стиле «никакого макияжа», благодаря ему правильные черты лица кажутся блеклыми и совершенно безликим. Одежда под стать: блузка-балахон, зрительно уплощающая округлости, простая юбка ниже колена, безвкусные туфли на сантиметровом каблуке. Довершали образ бледной немочи круглые очки в черной оправе. Надеть шляпку, сменить туфли на домашние тапочки, и будет вылитая Тетя Мотя.
- Да, перебор, - нехотя согласилась я и вместо круглых очков надела привычные, любимые, прошедшие со мной огонь, воду и медные трубы.
Измываясь над собственной внешностью, я не испытывала ни грусти, ни сожаления. Кому нужны мои фигура или лицо? С лица не воду пить, а неказистый облик – это камуфляж, защитная окраска, какая-никакая, но гарантия безопасности. Пока ты бесцветен, тебя не тронут.
- Пожелай мне удачи, - попросила я, обнимая мать на прощание.
Ласковое сентябрьское солнце обнимало за плечи, обещая, что сегодня будет тепло. По небу группой диверсантов ползли рыхлые тучи, но дожди держали при себе: еще успеется. Городские деревья, эти искусственные природозаменители, шелестели зеленой листвой с золотыми заплатками. Толстые голуби расхаживали по тротуарам, точно важные министерские чиновники, и разыскивали провиант. Знакомая с детства картина, ничего интересного, но теперь, когда до места назначения оставались считанные минуты, я пыталась сосредоточиться на чем-нибудь привычном.
Из-за поворота выглянуло здание городской клинической больницы. Полностью отремонтированное, с тремя почти заново отстроенными корпусами, окруженное маленьким парком, оно не выглядело страшным. Больница и больница, обычная больница. Какое-то время я простояла, ухватившись за кованую ограду и восстанавливая дыхание. Пути назад нет, только брать крепость штурмом!
Больницу я знала неплохо, и многочисленные перестройки с перестановками не помешали отыскать терапевтическое отделение. Проблема в другом: к кому обращаться-то? Проводя своевременную разведку боем, я добросовестно заполнила все бланки-заявления, представила необходимые справки, провела здесь добрые полдня, а получила лишь постную улыбку секретаря и приказ явиться числа такого-то. К кому попадаю на практику, сколько нас там будет – покрытая мраком тайна.
За неимением лучших вариантов направила стопы в регистратуру. Там по определению должны знать всё.
Женщина лет шестидесяти, неторопливо листающая глянцевые страницы, приоткрыла окошко.
- Здравствуйте! Вы не подскажете…
- Здравствуй-здравствуй. Ты, наверное, в интернатуру?
- Как вы догадались? – улыбка получилась слегка вымученной.
«Регистратура» убрала журнал в сторону.
- Так не первая. И такая же несчастная. Во-о-он ребятки сидят, видишь? – она махнула рукой в сторону кресел и стульев, где скучали трое парней. - Тоже спрашивали, им велели обождать. Поэтому иди, деточка, иди.
Стоило мне приблизиться к «ребяткам», как в меня вперились три пары разномастных глаз. Платя той же монетой, уставилась на них. Моргнула. Глюки одолели, или напротив меня и впрямь сидит старый знакомец Толян?! Его наголо обритую ушастую головушку не узнал бы только слепой.
- Всем привет, - отдала я дань вежливости. – Здравствуйте, Анатолий Геннадьевич.
