- Мы чо, знакомы? – удивился мистер Мускул. В свежей рубашке и без солдатских ботинок он производил впечатление цивилизованного человека. Кто не знал этого молодчика, мог по неопытности обмануться.
- Здрасьте-приехали! Кто мне сумки с платформы тащил?
- Верка, ты что ли? – знакомо загоготал Толян. – А… а чо это у тебя на моське намазано?
Интерес двух оставшихся «ребяток» перерос в чисто биологический. Меня осмотрели, взвесили и признали условно годной к употреблению. Вроде бы есть можно, но не нужно. Симпатичный кареглазый парень отвернулся, достал из кармана пачку сигарет с ментолом и закурил.
- Молодой человек! – крикнула «регистратура», обладавшая феноменальным зрением и сверхчеловеческим нюхом. - Здесь курить не положено!
- Где не положено, там покладено, - лениво отозвался парень, вынимая изо рта сигарету. Голос у него был приятный и ничуть не прокуренный. – Соблюдайте грамматику, мамаша. Вот напишут когда-нибудь, что здесь курить не покладено, и я не буду.
Другой интерн, тощий веснушчатый парнишка с рыжими вихрами, сидел как на иголках. Он успел облачиться в новенький белый халат и теперь то и дело сдувал с униформы несуществующие пылинки. Из нагрудного кармана выглядывали предназначенные для чтения очки и шариковая ручка.
- Ярослав Витальевич, - важно представился интерн и сделал ручкой «здрасьте-здрасьте». – Рукопожатие без стерильных перчаток может пагубно отразиться на нашем здоровье.
- А целовать не пробовали? – поддела его я. – Говорят, девушкам это нравится.
- Заглатывание патогенных организмов?! – ужаснулся Ярослав. – О, женщины, ваша логика извилиста, как тонкий кишечник!
- Какое счастье, что ваша пряма, как завершение толстого! - любезность за любезность.
Рыжий милостиво кивнул, показывая, что не намерен вступать в дискуссии. Я кивнула в ответ. На том и расстались. Скромные гении, как любые мало-мальски редкие зверьки, не терпят конкуренции.
Поклонник русской грамматики («Очень приятно, Дэн») всё же потушил сигарету и теперь водил пальцем по сенсорному экрану. Пожалуй, из всей троицы, не считая меня, он был наиболее экзотичным: кроссовки с ярко-желтыми шнурками, классические черные брюки и лиловая футболка с двусмысленной английской надписью. Взлохмаченные волосы не прикрывали серьгу-клык в мочке правого уха. Если бы мне предложили охарактеризовать Дэна двумя словами, это были бы слова «мятежный дух».
- «Интерны», мать моя женщина! – гоготнул Толян. – И де-то там нас дожидается Великий и Ужасный Быков! Га-га-га!
Из ближайшего лифта послышался странный звук, словно кто-то выбивал двери изнутри, глухо ругаясь при этом. Несколько томительных мгновений, и из железного плена выбралось взъерошенное нечто в белом халате.
- У-у-у, чтоб тебя! – пленник погрозил лифту кулаком, а потом усиленно замахал. - Эй, интерны!
- Если этот шкет и есть наш злобный повелитель, я лучше сразу удавлюсь, - буркнул Ярослав Витальевич. Почти неразличимо буркнул, но шкет услышал.
- Не надо давиться, давайте лучше знакомиться! Романов, Всеволод Иваныч Романов! Можно просто Сева, все меня так зовут.
Мою руку он пожимал трижды, Ярослава – четырежды, Дэна – семь раз, а лапищу Толяна тряс целую минуту.
- Рад, безумно рад знакомству! Вас уже ждут. Айда за мной!
И этот сгусток энергии помчался в сторону лестниц.
Взлетев по ступенькам на третий этаж, Сева пробежал прямо по коридору, свернул направо, затем опять прямо, налево, прямо, снова направо... О том, чтобы запомнить дорогу, речи не шло – мы старались не отставать.
Искомая дверь гордо гласила: «Ординаторская». Проводник постучал в ритме голодного дятла, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и впихнул нас в комнату, после чего вошел сам.
- Вот, Артемий Петрович, привел!
- Премного благодарен, Романов. Напомните Талановой про Рымкевич, и можете быть свободны. Если увидите Стриженову, скажите, пусть зайдет ко мне после обхода.
Довольный Сева упрыгал к новым горизонтам, оставив нас на съедение заведующему терапевтическим отделением. Бочком, бочком мы добрались до свободных кресел, не сводя глаз с «Великого и Ужасного». В его величии нам еще предстояло убедиться, а вот ужасным он определенно не был. Высокий, без склонности к полноте или к излишней худощавости мужчина, лет тридцати двух на вид – для заведующего практически юность. Царивший здесь на моей памяти Василий Степанович был старше, по меньшей мере, вдвое.
Молодое, гладко выбритое лицо этого человека носило заметный отпечаток властности. Он смотрел открыто, даже приветливо, но из-за широкой спины приветливости нет-нет да выглядывала неприязнь. Чем вызванная? Попробуй, пойми. Знакомый типаж. Не надевай я эту маску любезности чаще, чем белый халат, купилась бы на приветливость, а так лишь оценила уровень владения – профессиональный лицемер. Легче разобрать на звенья пару цепочек ДНК, чем понять, что у него на уме. Зря Ярослав умничал: стань их непосредственным начальником дружелюбный Сева Романов, количество проблем сократилось бы в разы.
