- Не отвлекаешь, обед у нас. Но, Саш, ты лучше не зли Чунгу-Чангу, иди на лекцию. Давай вечером поговорим?
- Вечером так вечером. Точно всё нормально?
- Точно, точно. Иди, Погодин, не отрывайся от коллектива, - шутливо приказала я.
- Слушаю и повинуюсь... А, кстати, я билет на двадцать седьмое взял, так что жди.
- Жду.
- Точно?
- Точно.
- Очень точно?
- Очень точно.
- Честно-честно?
- Сашка, отстань!
- Ну вот, - огорчился тот, - чуть что, так сразу «Сашка, отстань!». Но я всё равно люблю тебя, Верка.
- И я тебя, - на стекле появился мужской профиль, и я быстро смахнула его ладонью. Теперь напротив аккуратной буквы «А» красовалось расплывчатое пятно, сквозь которое проглядывали двор и небо.
- Нет, скажи нормально!
Оглянулась на Артемия Петровича: тот с головой окунулся в работу, ручка вдохновенно порхала над бумагой. Ему нет никакого дела до бестолкового щебета недо-женщины интерна Соболевой. Для него я нечто среднее, промежуточное звено эволюции. Универсальное существо. Унисекс. И никто кроме меня в этом не виноват, всё идет именно так, как я хотела... Сашка, да. Ждет ответа.
- Я люблю тебя, Сашка, - еле слышно шепнула в трубку. – Приезжай скорее.
Настенные часы чмокнули один раз: время обеда кончилось, но я, не отрываясь, смотрела в окно. Всё также мокла под дождем дворничиха, всё также рябили тревожимые каплями и метлой лужи. Ветка осины прогнулась под тяжестью черного ворона, птица встрепенулась и раскрыла клюв.
Что-то изменилось…
- Снег, - пораженно выдохнула я. – Снег пошел!
Снежинки кружились в воздухе и таяли, едва соприкоснувшись с асфальтом, но их было много, и они не прекращали падать.
- Действительно, снег, - Воропаев поднялся из-за стола. Он всегда двигался бесшумно и ловко, точно кот. – Если к вечеру подморозит, завтра будет гололед.
Я вдруг перестала его шугаться, спокойно стояла и смотрела, как планируют на стекло снежинки. Сначала мелкие, чахлые, а потом всё более упитанные и наглые, белые мухи съеживались в капельки и сползали вниз. Совсем как некоторые люди…
- Спасибо.
- За что? – рассеянно спросил Артемий Петрович.
За то, что не послали куда подальше; за то, что накормили обедом, оставшись голодным. За то, что не напомнили. За то, что вы есть. Вы хороший, я знаю, но вам удобнее быть вот таким, въедливым и саркастичным. Хотя, наверное, это правильно: привязанность подрывает дисциплину. Если одному «тепло и уютно», не факт, что другому повезло также.
- За всё, - просто ответила я.
- Вы, как всегда, оригинальны, Вера Сергеевна, - рядом с буквой «А», успевшей растечься по краям, появился значок «В12». – Не стоит благодарности, спасать от истощения голодающих Поволжья – моя святая обязанность.
***
К вечеру-таки подморозило, неожиданно начавшийся снег валил и валил всю ночь, а на следующее утро наш город напоминал зимнюю сказку. Укутанные пушистой белой шубой улицы, сугробы тут и там, кривоватые снеговики во дворе наводили на мысль о предстоящих праздниках. Ели и сосны, продаваемые на каждом углу, вдруг стали удивительно уместны. В воздухе теперь витал аромат Нового года: Оксана принесла полный кулек мандаринов и угощала всех подряд.
- Народ, айда в снежки! – предложил Сева во время обеденного перерыва.
- С ума сошел, служивый? – урезонила его Жанна. - Какие снежки?! Проблем потом не оберешься.
- Не хочешь в снежки, можно снеговика слепить, - не сдавался Романов. - У меня и морковка есть, для салата берег…
Безумную идею поддержали многие, в том числе и наша четверка. Только Сологуб, сославшись на неотложные дела, остался торчать на своем месте.
- Боишься, что в сугробе изваляем? – поддела Славку Карина.
- Из насморка не вылезаю, - несолидно оправдывался тот, - мне мерзнуть нельзя.
С дюжину энтузиастов высыпали на улицу и разбежались кто куда. Дэн вместе с Севой занялся укреплениями, а Толян с Оксаной – заготовкой боеприпасов. Сразу видно людей с полноценным детством. Остальные помогали по возможности, но больше мешались. Битва предстояла нешуточная, поэтому я на всякий случай наметила пути к отступлению.
- Артиллерия, пли!!!
Увернувшись от трех снежков и поймав спиной четвертый, нырнула за укрепление и отстреливалась уже оттуда. Девчонки дружно визжали, парни бросались друг в друга немаленькими «снарядами». Кирилл споткнулся и рухнул в сугроб, за ним с хохотом последовала Натка. Дуэль между Оксаной и Жанной завершилась ничьей, обе насквозь промокли, но сражались до конца. Малышев, не оставляя попыток выволочь меня из крепости, пропустил снежок от Гайдарева и теперь отплевывал набившийся в рот снег.
За нашей баталией наблюдали из окон, некоторые не выдерживали и присоединялись. К концу перерыва армии насчитывали уже по пятнадцать человек каждая. Победила дружба, но Сева с Толяном хором требовали реванша. До снеговиков дело так и не дошло, морковку вернули расстроенному Романову.
Усталые, продрогшие, облепленные снегом, но безумно счастливые, мы разбрелись по своим постам. Мокрые пальто и куртки оставили сушиться в сестринской. Девчата толпились у зеркал, приводя себя в порядок.
