- Так я спрашиваю?
- Рискни здоровьем.
- Когда ты «смотрел на задний двор», то любовался кем-то конкретным, - главврач не спрашивала, а утверждала. - Слишком заинтересованным выглядел, сосредоточенным, на серую массу смотрят иначе. Кем именно любовался, если не секрет? А то есть у меня предположение, - она задорно подмигнула ему и замурлыкала: - «Кардинал был влюблен в госпожу Д’Эгильон. Повезло и ему... откопать шампиньон». Ли-лон-ли-ла, Воропаев? Могу спеть дальше, кажется, там было что-то про бульон.
Она знает. Холодный пот не прошиб, но на миг Воропаев испугался. Впрочем, от Машки, которая блефует в покер с видом полной невинности в степени святой наивности, можно ожидать всего, чего угодно.
- Твоя самоотверженная любовь к советскому кинематографу и конкретно к этому фильму достойна восхищения, а вот с категорией вопроса ты ошиблась. Готовь костры, инквизиция, через пять минут подойду.
- Я и не сомневалась, - мурлыкнула Крамолова, обращаясь к закрывшейся двери. – «Что хранит медальон госпожи Д’Эгильон? В нем не то кардинал, а не то скорпион...»
***
- Что могу сказать? - Дэн вымученно улыбнулся. - Могло быть и хуже.
Я согласилась с ним, а вот у Толяна, Севы и остальных имелось другое мнение. Главврач мочалила нас минут сорок, кричала, давила на психику, сюсюкала... К концу «любезного приема» чувствовала себя раздавленным лимоном. Быть может, бесчисленные теории об энерговампирах не совсем ложны?
- Ведьма, - Оксана была готова расплакаться, - настоящая ведьма! Что мы ей сделали?
- Ладно, Ксюх, не реви, - ободряюще прогудел Малышев. - Поорала, и хрен с ней.
- А как она смотрела! - поддержала подругу Кара. - Впору найти дерево и удавиться!
- Ну не удавились же? А больничку украсить – фигня, до Нового года времени много.
- Допрыгались, суслики? – осведомился подошедший Воропаев. - Один крикнул, все поддержали. И не стыдно, Романов? Детский сад, младшая группа…
- Артемий Петрович, хоть вы не давите, - жалобно попросила Оксана. - Мы все поняли и осознали.
- Отвернитесь, Щербакова, а то я сам расплачусь. Будете знать, как под Крамоловскими окнами выплясывать. Скажите спасибо, что она морально подготовилась, по вдохновению вас бы закопали.
- Утешили, - вздохнула я. - Плакаты самим рисовать или магазинные сгодятся?
Глава девятая
Еще один Артемий Петрович
- Никанорыч, помоги гирлянду повесить! – крикнула Галина и прислушалась.
Ей не ответили. Откуда-то сверху доносилось сопение, потрескивание и загадочное бульканье. Потянуло спиртным.
- Никанорыч, ты меня слышишь?
- Слышу, слышу. Обожди чуток, хозяйка, детальку прилажу, - отозвались со шкафа. - Последний штрих… Я гений, гений, гений!
Галина изящно спрыгнула с табурета, оставив гирлянду болтаться на одном конце. Чуяло сердце, не зря Никанорыч конфеты из новогодних кульков таскал! Причем, выбирал все самые невкусные и по одной, по две волок к себе в «берлогу». Она еще удивлялась: откуда вдруг такая сверхъестественная любовь к сладкому? И вот с утра пораньше Кулибин забрался к себе на шифоньер, предварительно ограбив ящик с инструментами на отвертку и плоскогубцы, и вдохновенно чем-то гремел. Дело раскрыто: вредному домовому удалось вернуть к жизни самогонный аппарат. На всю квартиру несет!
- Ты в своем уме? – закашлялась Галина. – Выставит ведь на балкон с твоей самогонкой и прав будет.
- Не дам! – испугался домовой. - Закусаю! Ключи спрячу! Все шнуры-провода позапутаю!
- Не поможет, - ведьма осмотрела гирлянду, прикидывая, куда ее лучше прицепить. – Вспомни-ка прошлый год: всю душу вложил и сам же потом разбирал. Понравилось в морозилочке?
- И то верно, - Никанорыч нахохлился, как больной воробей. - Никакого уважения к покровителю дома! Злые вы, уйду я от вас!
Женщина улыбнулась, но промолчала. Уйдет он, как же! На худой конец, ключи проглотит, книжки на самолетики пустит, муку рассыплет или шнуры запутает, но родного угла не покинет.
- Смеешься? Эх, Галина Никола-а-авна, хоть ты пожалей батюшку! Колдани ветерку или тайничок какой. Я ж всю душу… - залебезил домовой, приземляясь на плечо хозяйки.
- А гирлянду повесишь?
- Повешу! Хоть одну, хоть сто, хоть мильон! Только не выдавай меня хозяину, – заглянул в глаза Никанорыч. Нелепый, всклокоченный, с отливавшим синевой носиком, он щурился так умильно и так смешно заламывал ручки, что Галина не выдержала и согласилась.
- Ладно, буйный дух, твоя взяла. Спрячу, но, чур, до Нового года. Дед придет – ему подаришь.
- Хорошо! Да я за неделю столько запасов сделаю!..
Никанорыч был тертый калач, поэтому сразу юркнул в подпол за бутылками, не обернувшись на возмущенное: «Эй, а гирлянда?!» Надо ковать железо, потом хозяйка может передумать, а то и вовсе отправить мышей пасти, она такая.
