Где-то на фоне я понимала — со мной происходит что-то странное. Это не окей. Но я говорила себе: «Блин, ну ты психолог, ты видела людей в депрессии, ты с ними работала. Им хуже. Ты утрируешь. Ты хочешь привлечь внимание. С тобой не могло это произойти»
Рассказала о своем состоянии подруге — мы вместе с ней учимся. И она забила тревогу: «Алиса, ты болеешь! Ты не надумала это! Тебе реально плохо! Тебе нужна помощь!» А я все равно отнекивалась — ну нет, ну не может быть. Но случилась одна фраза от нее, которая навсегда осталась со мной — я даже часто говорю ее своим клиентам: «Это не твои чувства, это не твои мысли — они принадлежат болезни!»
А все чувства мои пропали. Они уходили в какую-то пучину внутри меня. Но вот гнилые мысли приходили — их-то пучина не забирала! Мысли о том, что живу я зря и, если и дальше буду жить, то только потрачу деньги родителей, займу чье-то место в мире. И что надо с этим заканчивать… Тут я вспомнила фразу подруги: получается, это не я хочу закончить жить, это говорит мне болезнь. Она — не я.
Я рассказала об этом всем маме. Видеть ее испуганное лицо было так страшно… И особенно страшно было услышать что-то, что сделает больно. Что это — глупость какая-то… Но мама — холодный человек, отношения с которой были всегда натянутые — сказала, что мне нужна помощь. Мама, которая во все это не верит, сказала записаться к психиатру. А еще она сказала вот что: «Всегда можешь нажать на паузу и дать себе время на передышку» Мы с ней висели на проводе по 2–3 часа почти каждый день. Я — лежа в кровати, плача не зная от чего, а она — с той стороны — говоря, как она переживает и как хочет помочь.
В эти дни я никуда не выходила из дома. Просто лежала — устала от «ничегонечувствования». Я устала от боли, все время была дома, а мыслями — будто в совсем другом месте. Не чувствовала себя живой,
не чувствовала себя здесь и сейчас. Я — где-то далеко…
У психиатра я плакала пустыми слезами. Рассказала о том, как плохо. В теории — надо реветь о том, как тебе ужасно невыносимо!.. Но мои слезы были какими-то пустые, как у куклы. Обезличенными. Когда возвращалась от него домой, мама написала: «Не хочешь приехать к нам?» В этот же день вечером я стояла в аэропорту с рюкзаком. У родителей я чувствовала себя огражденной от мира, от людей. Опять лежала на кровати. Иногда мама приходила ко мне, спрашивала, надо ли мне что-то, может, она приготовит мое любимое блюдо… А я лежала и мычала в ответ «мммм, не хочу» Она присядет рядом, погладит по голове и уйдет. На самом деле, я так ей благодарна. Пишу и плачу от того, насколько. Она приняла меня и мою болезнь, она поддерживала меня. Она тогда для меня была самым теплым человеком.
В таком состоянии я жила где-то 4 месяца. С осени и до Нового года. В декабре-январе мне стало легче. То, что раньше меня отторгало, сейчас принимает — я могу, как и когда-то, любоваться архитектурой по пути куда-нибудь, у меня появились силы вернуться к учебе. Я полностью отказалась от какой-либо деятельности в психологическом центре. Продолжила консультировать — но только под присмотром супервизора. Я не брала новые курсы и следила за тем, чтобы не нагружать свои дни.
Спустя год, то есть сейчас, я опять обучаюсь. Теперь у меня теперь есть четкие правила:
Сон. Он должен быть стабильным — не так, что то в 11, то в 3 ночи. Я стабильно ложусь до полуночи.
Баланс работы и отдыха. Я раскидываю свои дела на неделю. Один день обязательно должен быть посвящен только мне. Я буду гулять, смотреть сериалы, сгоняю в «Мак» или пекарню — одна. Общение — это тоже про ресурсы и их затраты. А выходной — это день, когда я заряжаюсь.
Я смогла справиться с болезнью. И если это опять случится, то справлюсь опять.
К сожалению, я уже очень давно нахожусь на лечении, сменила много врачей, лежала в ПНД и о дереализации слышала от других пациентов. Думала, что меня это никогда не коснется.
Этим летом у меня случился серьезный конфликт с семьей (в основном, с мамой), я постоянно об этом думала, прокручивала в голове разговоры, очень переживала и спустя месяц такой нервотрепки случился первый приступ. Изначально не поняла, что происходит: был клиент, и я отмахнулась тем, что просто упало давление, и продолжила работу.
