Через день случился еще один, после звонка матери. Я сидела на кухне с молодым человеком и поняла, что что-то не так. Опять списала все на давление и ушла в ванну. Я просидела несколько часов, пока не остыла вода. Казалось, что у меня обнаружились какие-то проблемы со зрением, изменились цвета — на все смотрела будто бы из-за спины, как будто меня вытолкнули из тела. Поняла, что не справлюсь самостоятельно, пришла в спальню, закрыла дверь. Молодой человек нашел меня на полу, в слезах, зажимающей уши. В квартире ничего тогда не работало, была полная тишина. Мне казалось, что звуки выкрутили на максимум и что вот-вот из ушей пойдет кровь. Следующей стадией стала паника. Ты видишь все не так как обычно, стены надвигаются на тебя и размеры вещей становятся непонятны. Я боялась, что это никогда не закончится. Все это время мой молодой человек сидел рядом, пытался успокоить и поддерживал диалог, не давал мне молчать и уходить в себя. Если честно, это были самые страшные четыре часа в моей жизни.
На следующий день я начала читать статьи, списалась с психиатром. Появился панический страх этого состояния. Я думала что у меня шизофрения или опухоль в мозге.
Самым главным советом в борьбе с этим состоянием было
«перестать паниковать» — звучало как издевка.
Следующий приступ пришел через пару дней. Молодой человек снова был рядом, так же успокаивал и помогал справляться с паникой: шутил, что мне не надо тратить кучу денег на наркотики, потому что мой мозг сам мне это выбрасывает — я ему описывала, как странно все выглядит и что я смотрю на него, а он размером с детскую куклу
(минутка позитива, да!).
При дальнейших приступах я старалась не паниковать, а прислушиваться к своему состоянию, пусть даже это и очень сложно.
Последний приступ застал меня в одиночестве — это то, чего я боялась. В тот день я прекратила общение с матерью, пошла в бар, пива выпить не успела — накрыло. Я смотрела в стену, прокручивала в голове разговор с матерью. Ощущение было такое, будто все мысли в голове сплелись в комок, а ты по ниточке выдергиваешь нужные. И чем больше думала о разговоре, тем хуже становилось состояние. Я поняла, как это работает и просто расслабилась — примерно через час-полтора все прошло. В этот раз не было никакой паники, но были сильные изменения пульса в моменты ухудшения состояния (до 35–40 ударов в минуту).
Как только я нашла и убрала причину моего большущего стресса, приступы пропали, их нет примерно полтора месяца — и я очень рада этому факту.
Реакция близких, наверное, тоже тяжелая история: я видела такой же страх в глазах партнера, как и у меня. Он ничем не мог помочь и очень переживал за мое состояние. Друзья были в шоке, мать сказала, что я все придумала.
А ощущения — действительно похожи на наркотическое опьянение. Я бы сказала — один в один (однажды я купила травку — было точно так же). Тяжело справляться с паникой, потому что приступы наступают очень неожиданно, и ты действительно ничего не можешь сделать, чтобы себе помочь — только сидеть и ждать, когда отпустит.
По словам моего молодого человека, я выглядела жутко в такие моменты: глаза чуть не выпадали из орбит, зрачки были расширены, я практически не моргала, не шевелилась.
Главное, наверное, было осознать и принять, что это — защитная реакция организма (хотя поначалу кажется, что сам организм и решил тебя убить).
Мы больше это не обсуждаем, стараемся не касаться этой темы, так как для нас это стало серьезным испытанием.
Меня зовут Женя, мне 27 лет, и у меня с детства бывают приступы деперсонализации. Иногда раз в неделю, иногда каждый день по нескольку раз — в зависимости от состояния. Обычно они короткие, не больше часа. Исключение из этого правила было в моей жизни только один раз.
Шесть лет назад, после выхода из абьюзивных отношений, у меня началась тяжелая депрессия — я боролась с ней практически четыре года. Достигнув ремиссии, решила закрепить эффект и начала заниматься психотерапией. Так я узнала, что все это в моей жизни происходит не просто так — у меня пограничное расстройство личности.
(5 лет)
— Мама, а что это такое? Я забыла, как жить. Как будто бы сейчас с Луны прилетела, и вы все тут уже давно живете, а я вообще ничего не знаю…
Смотрю на свои руки. А они не свои. Ноги идут сами по себе. Это я? Нет, это не я. А кто тогда? Не знаю. Я исчезла — и словно никогда не существовала. И не существовало жизни вообще, не было самой идеи жизни. Что такое «жить»?
(12 лет)
— Ты следующая, давай свой диск, — говорит мне диджей.
Я неловко поднимаюсь по ступенькам и протягиваю ему руку. Уже не свою руку.
Ух, и зачем я вызвалась выступать с этим танцем. Ну да, я вообще-то занимаюсь танцами, но тут, похоже, погорячилась. Я ведь вообще не создана для сцены. Но сейчас уже поздно. Сказала, что сделаешь номер на лицейской весне, значит, иди до конца.
