Тут Рюхин всмотрелся в Ивана и похолодел: в глазах у того не было никакого безумия и из мутных они опять превратились в яс но-зеленые. «Батюшки, – подумал испуганно Рюхин, – да он и впрямь, кажется, нормален! Вот чепуха какая! Зачем же мы его в самом деле сюда притащили? Нормален, ей-богу, нормален, только рожа расцарапана…»
– Вы находитесь, – спокойно заговорил врач, – не в сумасшед шем доме, а в психиатрической клинике, оборудованной по послед нему слову техники. Кстати, добавлю: где вам не причинят ни малей шего вреда и где никто не собирается вас задерживать силой.
Иван покосился недоверчиво, но все-таки пробурчал:
– Слава те господи! Кажется, нашелся один нормальный человек среди идиотов, из которых первый бездарность и балбес Пашка.
– Кто этот Пашка-бездарность? – осведомился врач.
– А вот он – Рюхин! – ответил Иван Николаевич, вытянув указа тельный палец.
Рюхин покраснел, глаза его вспыхнули от негодования. «Это он мне вместо спасибо, – горько подумал он, – за то, что я принял в нем участие. Какая все-таки сволочь!»
– Типичный кулачок по своей психологии, – ядовито заговорил Иван Николаевич, которому приспичило обличить Рюхина, – и притом кулачок, тщательно маскирующийся под пролетария, – по смотрели бы вы, какие он стишки сочинил к 1-му Мая… хе, хе… «взвейтесь, развейтесь…», а загляните в него, что он думает! – И Иван рассмеялся зловеще.
Доктор повернулся к Рюхину, красному и тяжело дышащему, и сказал тихо:
– У него нет белой горячки, – а затем спросил у Ивана:
– Почему же вас, собственно, доставили к нам?
– Да черт их возьми, олухов! Схватили, втащили в такси и при везли!
– Гм… – отозвался врач, – но вы почему, собственно, в ресторан, вот как говорит гражданин Рюхин, пришли в одном белье?
– Вы Москву знаете? – ответил вопросом Иван. Доктор неопре деленно мотнул головой.
– Ну, как вы полагаете, – возбужденно заговорил Иван, – мысли мо ли подумать, что вы оставите что-нибудь на берегу и чтобы эту вещь не попятили? Ну, купаться я стал, и, понятно, украли и блузу, и штаны, и туфли. А я спешил в ресторан!
– Свидание какое-нибудь, деловое? – спросил врач.
– Не свидание, а я ловлю консультанта.
– Какого консультанта?
– Консультанта, который убил Сашу Мирцева на Патриарших прудах.
Врач вопросительно поглядел на Рюхина, и тот хмуро отозвался:
– Секретарь Массолита Мирцев сегодня под трамвай попал.
– Он, вот говорят, под трамвай попал?
– Не ври, чего не знаешь! – рассердился на Рюхина Иван Нико лаевич. – Я был при этом! Он его нарочно под трамвай пристроил!
– Толкнул?
– Да не толкнул! – все больше сердился Иван. – Такому и толкать не надо. Он его пальцем не коснулся! Они такие штуки могут делать. Он заранее знал, что Мирцев поскользнется!
– А кто-нибудь кроме вас видел этого консультанта?
– То-то и беда, что один я! Да что за допросы такие! – вдруг оби делся Иван. – Мы не в уголовном розыске! Подите к черту!
– Помилуйте, – воскликнул доктор, – у меня и в мыслях не было допрашивать вас! Но ведь вы сообщаете такие важные вещи об убий стве, которого вы были свидетелем… Быть может, здесь можно чемнибудь помочь?.. Скажите, какие же вы меры приняли, чтобы пой мать этого консультанта-убийцу?
Здесь опять недоверие к врачу сменилось у Ивана Николаевича доверием, и настолько, что он встал и поцеловал врача в щеку, при бавив при этом:
– Нет, теперь окончательно убедился – ты не вредитель и не из этой шайки!
Доктор ловко и незаметно, делая вид, что сморкается, вытер ще ку, повернулся и сделал какой-то знак глазами женщине в белом, которая неподвижно сидела в стороне за большим столом. Та тотчас же взяла перо.
– Итак, какие же меры? – повторил врач.
– Меры вот какие, – заговорил Иван, – я на кухне взял свечечку…
– Вот эту? – спросил врач, указывая на свечку, лежавшую перед женщиной на столе рядом с иконкой.
– Эту самую!
– А иконка? – мягко спросил врач. Иван покраснел.
– Видишь ли, – ответил он, – эти дураки, – он указал на Рюхина, – больше всего этой иконки испугались, а между тем, без нее его не поймаешь…
Женщина стала писать на листе.
– Он, – продолжал возбужденно Иван, – по моему соображению, кой с кем знается, ты понимаешь меня?.. Гм… А с иконкой и со све чечкой…
Санитары держали руки по швам, глаз не сводили с Ивана, жен щина тихо писала.
– Ну-те-с, ну-те-с, – поощрил Ивана врач, – так с собой и несли иконку?
– Я ее на грудь пришпилил, – говорил Иван.
– Зачем на грудь?
– Чтобы рука была свободна, – объяснил Иван, – в одной свечка, а другой – хватать. – Он становился все откровеннее.
– Виноват, у вас на коже груди кровь, – сказал участливо врач, – вы прямо к коже ее прицепили?
– Ну конечно! – ответил Иван. – А то рубаха-то чужая, гнилая, еще, думаю, сорвется…
Тут часы пробили два без четверти. Иван засуетился в тревоге.
– Эге-ге, два часа, – воскликнул он, – а я тут с вами время теряю. Будьте любезны, где телефон?
– Пропустите к телефону, – сказал врач санитару, который спи ной старался загородить аппарат на стене.
Иван ухватился за трубку и сказал в нее:
– Милицию!
Женщина в это время тихо спросила у Рюхина:
– Женат он?
– Холост, – испуганно ответил Рюхин.
