Он замолчал и стал поворачивать перед собою какой-то диковин ный глобус на ножке. Глобус, представляющий точную копию земного шара, сделанную столь искусно, что синие океаны на нем шевели лись и шапка на полюсе лежала как настоящая, ледяная и снежная.
На доске тем временем происходило смятение, и Маргарита с лю бопытством наблюдала за живыми шахматными фигурками.
Совершенно расстроенный и испуганный король в белой мантии топтался на клетке, в отчаянии вздымая руки. Три белых пешки – ландскнехты с алебардами растерянно глядели на офицера, размахи вающего шпагой и указывающего вперед, где в смежных клетках, белой и черной, сидели черные всадники Воланда на двух горячих, роющих копытами клетки конях.
Кот отставил от глаз бинокль и тихонько подпихнул своего коро ля в спину. Тот, одною рукою придерживая зубчатую корону, а дру гою поднимая полу мантии, в ужасе оглядываясь, перебрался с чер ной на соседнюю белую клетку.
Воланд, не спуская глаз с глобуса, коснулся черной шеи одного из коней. Всадник поднял лошадь на дыбы, перескочил через клетку, взмахнул мечом, и белый ландскнехт упал.
– Шах, – сказал Воланд.
Маргарита, увлеченная живыми фигурками, видела, как белый король в отчаянии закрыл лицо руками.
– Дельце плоховато, дорогой Бегемот, – сказал Коровьев.
– Положение серьезное, но отнюдь не безнадежное, – отозвался Бегемот, – больше того: я вполне уверен в победе. Стоит хорошень ко проанализировать положение.
Анализ положения он начал проводить довольно странным спо собом, именно стал кроить какие-то рожи и подмигивать белому сво ему королю.
– Ничего не помогает, – ядовито заметил Коровьев.
– Ай! – вскричал Бегемот. – Попугаи разлетелись, что я и пред сказывал!
Действительно – где-то в отдалении послышался шорох и шум крыльев. Коровьев и Азазелло бросились вон.
– А, черт вас возьми с вашими бальными затеями! – буркнул Во ланд, не отрываясь от своего глобуса.
Лишь только Коровьев и Азазелло скрылись, мигание Бегемота приняло усиленные размеры. Король вдруг стащил с себя мантию, бросил ее на клетку и убежал с доски и скрылся в толпе убитых фи гур. Слон-офицер накинул на себя королевскую мантию и занял мес то короля.
Коровьев и Азазелло вернулись.
– Враки, как и всегда, – бурчал Азазелло.
– Мне послышалось, – сказал кот, – и прошу мне не мешать, я ду маю.
– Шах королю! – сказал Воланд.
– Я, вероятно, ослышался, мой мэтр, – сказал кот, глядя в би нокль на переодетого офицера, – шаха королю нет и быть не может.
– Повторяю: шах королю!
– Мессир! Молю вас обратить внимание на себя, – сказал в тре воге кот, – вы переутомились: нет шаха королю.
– Король на клетке д-два, – сказал Воланд.
– Мессир! Я в ужасе! – завыл кот, изображая ужас на морде. – Вас ли слышу я? Можно подумать, что перед собой я вижу одного из са пожников-гроссмейстеров!
_ Что такое? – в недоумении спросил Воланд, обращаясь к доске, где офицер стыдливо отворачивался, прикрывая лицо мантией.
– Ах ты, подлец, – задумчиво сказал Воланд.
– Мессир! Опять обращаюсь к логике, – заговорил кот, прижи мая лапы к груди, – если игрок объявляет шах королю, а короля меж ду тем нету и в помине, шах признается недействительным?
– Ты сдаешься или нет? – вскричал страдальчески Воланд.
– Разрешите подумать, – ответил кот, положил локти на стол, уткнул уши в лапы и стал думать. Думал он долго и наконец сказал: – Сдаюсь.
– Убить упрямую сволочь! – шепнул Азазелло.
– Да, сдаюсь, – сказал кот, – но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников.
Он встал, и фигурки полезли в ящик.
– Гелла, пора, – сказал Коровьев.
Гелла удалилась.
– Охота пуще неволи, – говорил Воланд, – нога разболелась, а тут этот бал.
– Позвольте мне, – тихо шепнула Маргарита.
Воланд пристально поглядел на нее и пододвинул к ней колено. Горячая, как огонь, жижа обжигала руки, но Маргарита, не морщась, стараясь не причинить боли, ловко массировала колено.
– Близкие говорят, что это ревматизм, – рассказывал Воланд, – но я сильно подозреваю, что эта боль в колене оставлена мне на па мять одною очаровательнейшей ведьмой, с которой я близко позна комился в 1571 году в Брокенских горах на Чертовой Кафедре.
– Какая негодяйка! – возмутилась Маргарита.
– Вздор! Лет через триста это пройдет. Мне посоветовали мно жество лекарств, но я придерживаюсь бабушкиных средств по ста ринке, не любя современных патентованных лекарств… Кстати: не страдаете ли вы чем-нибудь? Быть может, у вас есть какая-нибудь печаль, отравляющая душу, – спрашивал Воланд, глядя на огни све чей, – тоска? Я бы помог вам… Поразительные травы оставила в на следство поганая старуха бабушка…
– Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как у вас, мес сир, – тихо отвечала умная Маргарита, – а предчувствие бала меня волнует…
– Кровь, кровь… – тихо сказал Воланд. После молчания он заго ворил опять:
– Я вижу, вас интересует мой глобус?
– О да.
