– Очень хорошая вещь. Она заменяет мне радио. Я, откровенно говоря, не люблю последних новостей по радио. Сообщают о них всегда какие-то девушки, говорящие в нос и перевирающие названия мест. Кроме того, каждая третья из них косноязычна, как будто таких нарочно подбирают. Если же к этому прибавить, что они счита ют обязательным для себя о радостных событиях сообщать мрач ным до ужаса тоном, а о печальных, наоборот, игриво, можно счи тать эти их голоса в помещении по меньшей мере лишними.
А при помощи моего глобуса можно в любой момент знать, что происходит в какой хотите точке земного шара. Вот, например… – Воланд нажал ножку шара, и тот медленно повернулся, -…видите этот зеленый кусок, квадратный кусок, бок которого моет океан? Глядите… глядите… вот он наливается огнем, как будто светится из нутри. Там началась война. А если вы приблизите глаза и начнете всматриваться, то увидите детали.
Маргарита, горя от любопытства, наклонилась к глобусу и увиде ла, что квадратик земли расширился, распался многокрасочно и превратился в рельефную карту. Она увидела горы, ленточку реки и какое-то селение возле нее. Маленькие, с горошину, домики взбуха ли, и один из них разросся до размеров спичечной коробки. Внезап но и беззвучно крыша этого дома взлетела наверх вместе с клубом черного дыма, а стенки рухнули, так что от двухэтажной коробочки ничего не осталось, кроме кучечки дымящихся кирпичей. Маргари ту заинтересовало поведение какой-то малюсенькой фигурочки в полсантиметра вышиной, которая перед взрывом пронеслась пе ред домиком, а теперь оказалась горизонтальной и неподвижной. Она сосредоточила свой взор на ней и, когда та разрослась, увидела как в стереоскопе маленькую женщину, лежащую на земле, разметав руки, и возле нее в луже крови ребенка, уткнувшегося в землю.
– Вот и все, – сказал Воланд и повернул глобус. – Абадонна толь ко сегодня оттуда. По традиции он лично сам несет службу при мне во время весеннего бала, а потому и приехал. Но завтра же он опять будет там. Он любит быть там, где война.
– Не желала бы я быть на той стороне, против которой он, – ска зала Маргарита, догадываясь об обязанностях Абадонны на войне. – На чьей он стороне?
– Чем дальше говорю с вами, – любезно отозвался Воланд, – тем более убеждаюсь в том, что вы очень умны. Он удивительно беспри страстен и равно сочувствует обеим сражающимся сторонам. Вслед ствие этого и результат для обеих сторон бывает одинаков.
Воланд вернул глобус в прежнее положение и подтолкнул голову Маргариты к нему. Мгновенно разросся квадратик земли. Вот уже вспыхнула в солнце какая-то дымящаяся желтая равнина, и в этом дыму Маргарита разглядела лежащего неподвижно человека в одеж де, потерявшей свой цвет от земли и крови. Винтовка лежала шагах в двух от него. Равнина съежилась, ушла, перед глазами у Маргариты проплыл голубой качающийся океан.
– Вот и он, легок на помине, – весело сказал Воланд, и Маргари та, увидев черные пятна, тихо вскрикнув, уткнулась лицом в ногу Воланда.
– Да ну вас! – крикнул тот. – Какая нервность у современных лю дей! – Воланд с размаху шлепнул Маргариту по спине. – Ведь видите же, что он в очках! Я же говорю вам… И кроме того, имейте в виду, что не было случая с того времени, как основалась земля, чтобы Абадонна появился где-нибудь преждевременно или не вовремя. Ну и наконец, я же здесь. Вы у меня в гостях!
– А можно, чтобы он на минутку снял очки? – спросила Маргари та, прижимаясь к Воланду и вздрагивая, но уже от любопытства.
– А вот этого нельзя, – очень серьезно ответил Воланд, – и вооб ще забыть все это сразу – и глобус… и очки… Раз! Два! Три! Что хо чешь сказать нам, ангел бездны?
– Я напугал, прошу извинить, – глухо сказал Абадонна, – тут, мессир, есть один вопрос. Двое посторонних… девушка, которая хны чет и умоляет, чтобы ее оставили при госпоже… и кроме того, с нею боров…
– Наташа! – радостно воскликнула Маргарита.
– Оставить при госпоже, не может быть и разговоров. Борова на кухню!
– Зарезать? – визгнула Маргарита. – Помилуйте, мессир, – это Николай Иванович!.. Тут недоразумение… Видите ли, она мазнула его…
– Да помилуйте! – воскликнул Воланд. – На кой черт и кто его станет резать? Кто возьмет хоть кусок его в рот! Посидит с поварами и этим, как его, Варенухой, только и всего. Не могу же я его пустить на бал, согласитесь!
– Да уж, – добавил Абадонна и, покачав головой, сказал: – Мес сир! Полночь через десять минут.
– А! – Воланд обратился к Маргарите: – Ну-с, не теряйте време ни. И сами не теряйтесь. Ничего не бойтесь. Коровьев будет при вас безотлучно. Ничего не пейте, кроме воды, а то разомлеете. Вам бу дет трудно… Пора!
Маргарита вскочила, и в дверях возник Коровьев.
