– Не извольте беспокоиться, мессир, – сказал Азазелло и обра тился к Варенухе:
– Хамить не надо по телефону, ябедничать не надо, слушаться на до, лгать не надо.
Варенуха просветлел лицом и вдруг исчез, и опять-таки стукнула парадная дверь.
Тогда, управившись наконец со всеми делами, подняли мастера со стула, где он сидел безучастно, накинули на него плащ. Наташа, тоже уже одетая в плащ, взяла чемодан, стали прощаться, выходить и вы шли в соседнюю темную комнату. Но тут раздался голос Воланда:
– Вернитесь ко мне, мастер и Маргарита, а остальные подожди те там.
И вот перед Воландом, по-прежнему сидящим на кровати, оказа лись оба, которых он позвал.
Маргарита стояла, уставив на Воланда блестящие, играющие от радости глаза, а мастер – утомленный и потрясенный всем виден ным и пережитым, с глазами потухшими, но не безумными. И те перь, в шапочке, закутанный в плащ, он казался еще худее, чем был, и нос его заостренный еще более как-то заострился на покрытом черной щетиной лице.
– Маргарита! – сказал Воланд. Маргарита шевельнулась.
– Маргарита! – повторил Воланд. – Вы довольны тем, что полу чили?
– Довольна и ничего больше не хочу! – ответила Маргарита твердо.
Воланд приказал ей:
– Выйдите на минуту и оставьте меня с ним наедине.
Когда Маргарита, тихо ступая туфлями из лепестков, ушла, Во ланд спросил:
– Ну, а вы?
Мастер ответил глухо:
– А мне ничего и не надо больше, кроме нее.
– Позвольте, – возразил Воланд, – так нельзя. А мечтания, вдох новение? Великие планы? Новые работы?
Мастер ответил так:
– Никаких мечтаний у меня нет, как нет и планов. Я ничего не ищу больше от этой жизни, и ничто меня в ней не интересует. Я ее презираю. Она права, – он кивнул на Маргариту, – мне нужно уйти в подвал. Мне скучно на улице, они меня сломали, я хочу7 в подвал.
– А чем же вы будете жить? Ведь вы будете нищенствовать?
– Охотно, – ответил мастер.
– Хорошо. Теперь я вас попрошу выйти, а она пусть войдет ко мне.
И Маргарита была теперь наедине с Воландом.
– Иногда лучший способ погубить человека – это предоставить ему самому выбрать судьбу, – начал Воланд, – вам предоставлялись широкие возможности, Маргарита Николаевна! Итак, человека за то, что он сочинил историю Понтия Пилата, вы отправляете в под вал в намерении его там убаюкать?
Маргарита испугалась и заговорила горячо:
– Я все сделала так, как хочет он… Я шепнула ему все самое со блазнительное… и он отказался…
– Слепая женщина! – сурово сказал Воланд. – Я прекрасно знаю то, о чем вы шептали ему. Но это не самое соблазнительное. Ну, во всяком случае, что сделано, то сделано. Претензий вы ко мне не имеете?
– О, что вы! Что вы!
– Так возьмите же это на память, – и Воланд подал Маргарите два темных платиновых кольца – мужское и женское.
– Прощайте, – тихо шепнула Маргарита.
– До свидания, – ответил Воланд, и Маргарита вышла.
В передней провожали все, кроме Воланда. На площадку вышли Маргарита и мастер, Наташа с чемоданом и Азазелло.
Маргарита сделала знак Азазелло глазами – «там, мол, агент»… Азазелло мрачно усмехнулся и кивнул – «ладно, мол».
Шелковые плащи зашумели, компания тронулась вниз. Тут Аза зелло дунул в воздух, и, когда проходили мимо окна на следующей площадке лестницы, Маргарита увидела, что человека в сапогах там нету.
Тут что-то стукнуло по полу, никто не обратил на это внимания, спустились к выходной двери, возле которой опять-таки никого не оказалось. У крыльца стояла темная закрытая машина с потушенны ми фарами. Стали садиться в нее, и тут Наташа горестно вскрикнула:
– Ай! Коробочку потерял а…
– Подождите минутку, – сказал Азазелло и вышел обратно в па радное.
Дело же было так: за некоторое время до выхода Маргариты из квартиры, находящейся под квартирой Воланда, вышла на лестни цу сухонькая женщина с бидоном и сумкой в руках. Это была та са мая Аннушка, что пролила в среду постное масло. Чем вообще зани малась эта женщина, мы не знаем. Известно о ней было, что видеть ее можно было, и всегда почему-то с бидоном, то на рынке, то в нефтелавке, то под воротами дома, то на лестнице, то в кухне квартиры № 48.
Кроме того, было известно, что где бы ни появлялась Аннушка, тотчас начинался скандал, а кроме этого еще, что вставала она уди вительно рано, когда многие только ложились, часа в два утра.
А на сей раз что-то подняло ее совсем уже ни свет ни заря – в на чале первого.
Высунув нос из-за двери, Аннушка затем высунулась и вся цели ком, дверь за собою закрыла и уж собиралась тронуться куда-то, как наверху грохнула дверь, кто-то покатился вниз по лестнице и нале тел на Аннушку так, что она ударилась головой об стенку.
– Куда ж тебя черт несет в одних подштанниках? – завизжала Ан нушка.
Человек в одном белье, с чемоданом в руках и в кепке, с закрыты ми глазами ответил ей сонным диким голосом:
– Во Владивосток! – шарахнулся дальше и вдруг вылетел в откры тое окно во двор.
Аннушка ахнула, подбежала к окну, легла животом на подоконник и стала глядеть вниз, ожидая увидеть на асфальте двора чемодан и насмерть разбившегося человека.
