Иногда из-за снотворного Евин засыпал так крепко, что мочился под себя. Тогда Гале приходилось переодевать его в сухое, менять кусок ткани, который заменял простыню, и обмывать тело. В такие моменты Петру становилось невыносимо стыдно за свою беспомощность, и он был готов провалиться сквозь землю. Три раза в неделю Галя делала перевязку обрубков Петиных ног. Самое ужасное для Евина было то, что она относилась к нему, как к искалеченному больному, совершенно не видя в Пете мужчину. И хотя в ее глазах не было брезгливости, безразличие для Петра было намного страшнее. Евин прекрасно понимал: в теперешнем состоянии он вряд ли заинтересует Галю. Что, однако, не мешало ему надеяться.
То, на что Петр только надеялся, в полной мере получалось у Меркулова. Галю не могла не подкупить детская наивность Володи. Она смотрела на него с нежностью, когда заботливо перевязывала его обгоревшие руки. Ребята часто гуляли вдвоем по больничной аллее. Меркулов рассказывал Гале о деревне, Галя – о Ленинграде, в котором родилась и прожила всю свою жизнь. Они, такие разные, были во многом очень близки. Оба – молодые, искренние люди с заразительным звонким смехом и верой в свое светлое будущее.
После каждой из таких прогулок соседи начинали дружно расспрашивать Володю о проведенном с Галей времени. Вот и сейчас, когда объявили отбой и Володя вернулся с явными признаками влюбленности на лице, Семен Давидович и Мокрый устроили Меркулову дружеский допрос:
- Когда свадьба, Володь? – спросил Меркулова Семен Давидович.
- Да, ну что вы, товарищ Кремер, какая свадьба?
- Ну а что, вы люди молодые, вам о будущем думать нужно. Война пройдет, наступит мирная жизнь, кто будет новое поколение растить?
- Правильно, правильно, – поддержал Кремера Мокрый. – Поедете с ней в Ленинград. Поступишь в институт, станешь инженером или архитектором.
- Нет, мне бы лучше в сельскохозяйственный. У нас в деревне специалистов нету.
- Неужели тебе не хочется жить в городе, со всеми удобствами? – удивился Мокрый.
- У меня родители в деревне, не могу я их оставить.
- Правильно, Володь, – поддержал его Семен Давидович, – вы с Галей лучше в деревню поезжайте после войны. Она там может фельдшером работать, а то врачей, небось, совсем не хватает.
- С врачами – плохо, – подтвердил Меркулов, – один на всю деревню, да и тот в райцентре сидит. А еще учителей не хватает и… тракторов.
- Ничего, вот войну закончим и примемся деревни обустраивать. Россия с деревень начинается, а уж заканчивается Москвой и Ленинградом.
- Семен Давидович, а вы женаты? – спросил Меркулов.
- Да, Володь, у меня прекрасная супруга.
- А кто она по профессии, какая-нибудь артистка, наверное?
- Ты смотри, угадал, – Семен Давидович посмотрел на Меркулова с улыбкой, выражавшей удивление и радость одновременно. – Но, не какая-нибудь, Володь, а актриса театра имени Вахтангова. И притом, очень талантливая, скажу я тебе. Если бы ты видел ее в роли Марьи Антоновны в «Ревизоре» или Нины Арбениной в лермонтовском «Маскараде» Андрея Тутышкина, ты бы со мной согласился. Она, действительно, потрясающе играет, – в словах Кремера была слышна истинная гордость. – Когда война закончится, я обязательно свожу вас с Галей на эти спектакли.
- Здорово! – обрадовался Володя. – Я никогда в театре не был, и в кино тоже никогда. А как зовут вашу жену?
- О! у нее прекрасное имя – Лена.
- Как река, – с деревенской простотой сказал Володя.
- Точно, – подтвердил Семен Давидович, задумчиво улыбнувшись.
- Вы, наверное, очень скучаете по ней?
- Да, Володь, скучаю. Буквально вчера получил от нее письмо. Пишет, что Москву уже несколько раз бомбили, но разрушений серьезных нет. Так что наша столица остается для врага недосягаемой. Говорит, что их скоро всей труппой отправят с концертами на передовую. Жду не дождусь, когда вновь смогу ее обнять. Ты не представляешь, Володь, какое это счастье, иметь такую супругу, как она.
- А меня никто не ждет, – вдруг отозвался Мокрый. – Была, правда, одна зазноба, да только она сейчас, наверное, уже замужем. Так что холостяковать мне после войны еще долго.
- Не зарекайтесь, Иван, – остерег его Семен Давидович. – Когда вы вернетесь домой – в военной форме, при медалях – уверен, перед вами не устоит ни одна красавица. Все девушки города встречать будут. Так что выбирай любую, и с вокзала прямо под венец.
- А зачем выбирать? Женюсь на каждой по очереди, – ответил Мокрый, и все трое весело засмеялись.