– Как это знаменитые имиджмейкеры Баринова это не удалили!
Прошло десять минут, и новость пропала со всех ресурсов, но осталась глубоко в моем сердце. С этого момента Баринов был в нем персоной нон-град. Его я призирала, ненавидела и готова была бороться за увольнение до последнего!
****
– То есть, – с трудом удавалось сохранять спокойствие и не перейти на крик, – вы мне с полной ответственностью заявляете, что ничего нельзя сделать?!
Третий по счету юрист за субботнее утро снял очки, положил на стол и виновато пожал плечами:
– Грубо говоря – ничего.
Вскочив на ноги, я принялась измерять шагами комнату. Во мне бушевали праведный гнев и дикое желание мести!
Утром меня разбудило заветное сообщение, ради которого живет среднестатистический человек – зачисление зарплаты. И, нет, она была не семь рублей, как в договоре, а целых сто тысяч. Я даже позвонила Зое, чтобы удостовериться: не переплатил ли мне Баринов. Так сказать, за будущий секс. Зоя, как оказалось, всегда получала так же. Более того, заверила, что все годы работала на таком же договоре, что и я. И ничего ее не волновало, всем довольна. Потому что Баринов душка и все такое. Денег платил много, всегда одаривал подарками, премиями и всякими корпоративными поездками. А я, дура такая, с жиру бешусь.
Естественно, первым, кому я понесла свои деньги, был юрист. По знакомству, с горой хороших отзывов. Он час расспрашивал меня о работе и в конце, в сотый раз изучив договор, заключил – бессмысленно рыпаться. Консультация этого «гения» стоила пять тысяч рублей! Тогда я позвонила своему преподавателю по политологии. Марья Ивановна в прошлом году разводилась со своим мужем – американским банкиром.
– Ты уверена, что потянешь, солнце? – с тяжелым вздохом прошептала она. – Этот изверг берет только за консультацию двадцать пять тысяч. Так он отсеивает неплатежеспособных.
Покусав губы, поколебавшись, я решилась:
– Потяну.
И вот сижу я на приеме у второго юриста и надеюсь на лучшее. Он же изучает меня странно, нехотя.
– Скажите, Елизавета, – настороженно начал он, – вы, при отце миллиардере, не можете потянуть отступные в семь миллионов? Так скажем, чтобы это закончилось здесь и сейчас.
– Нет, – честно призналась я. – У меня нет на это денег. Мы с семьей не ладим.
Юрист понимающе вздохнул и поднял вверх трудовой договор, помахав им перед моим лицом:
– Так вот смотрите… Закон написан для бедных. Увы, это так. Господин Баринов мало того, что уважаемый член высшего общества, так еще и обладает внушительными активами и крепким умом. Договор он составил грамотно. Но я, разумеется, осудить его смогу. Тут есть за что, – я воодушевилась, вскочила на ноги, но дед меня осадил, махнув рукой. Мол, сядь обратно. – Займет это, в лучшем случае, лет пять. Ставка у меня почасовая. То есть, если мы говорим о пяти годах работы… Получается… Так-так… Правильно, десять миллионов рублей.
– СКОЛЬКО?! – кажется, в тот момент у меня на голове появились первые седые волоски. Потеряв дар речь, я зарылась лицом в ладони. – Это грабеж.
– Это мой труд. Каждый оценивает его сам. А уже ваша задача – обращаться вам ко мне или нет. Гарантию победы я даю всегда. Проигрыш был всего один, в юношестве. Сейчас мне шестьдесят восемь, – мужчина встал с места, налил мне бокал виски и похлопал по плечу, пытаясь успокоить. – Поймите, ко мне приходят с серьезными проблемами. Бывает, люди нажили имущества на миллиарды долларов и надо делить. Или наследство не могут получить… А это дело – бесперспективное.
Ушла я от этого «крутого» юриста еще более расстроенная, чем от первого. Припомнила и Марью Ивановну… Страшно представить, о каких суммах шла речь, если она смогла позволить себе этого юриста.
Дальше я начала обзванивать всех знакомых одногруппников, просила посоветовать хорошего юриста, трое из которых сошлись во мнении – Геннадий Викторович Поленкин. Кому-то помог грамотно развестись, кому-то имущество разделить, а кому-то получить компенсацию после того, как отравились в хорошем ресторане.
Заплатила десять тысяч. И, что? Снова отказ. Снова проблема оказалась нерешаемая.
– Вам попадались хорошие юристы, – успокаивал меня Поленкин. – Плохой бы вытряс с вас все деньги и оставил ни с чем. Я же вам сразу говорю: дело проигрышное.
Недоуменно взглянув на мужчину, я развела руками:
– НО ПОЧЕМУ?!
– У Юрия Баринова очень мощная юридическая поддержка. На него, Елизавета, работает целая контора юристов и адвокатов. Нет смысла к нему лезть. Дело до суда даже не дойдет, – пожал плечами тот, тяжко вздыхая. Затем он засмотрелся в одну точку. – Если только…
– ЧТО? – я тут же вернулась на место, уставившись на него выжидающе. – Что? Умоляю, скажите!