– Вы можете заплатить семь миллионов. Он обязан будет вас отпустить по закону, – предложил юрист, и я тут же отказалась. Потому что слишком уж дорогой ценой мне достанутся эти деньги у папочки. Точнее, ценой собственной жизни. Мужчина тут же разблокировал ноутбук и принялся что-то печатать. Не прошло и получаса, как передо мной лежал очередной договор. – Вот, Елизавета. Вы можете договориться с Бариновым по-дружески. Если он подпишет эту бумагу – вы свободны и ничего друг другу не должны.
«Он никогда этого не подпишет, – поняла я сразу, – просто из вредности!».
– Есть третий вариант? – на всякий случай уточнила я с надеждой.
– Есть, – оглянувшись по сторонам, дедушка словно убедился, мол нас никто не слышит. Нагнулся к уху и шепнул. – Спровоцируйте увольнение. Работайте из вон рук плохо. Кому нужна такая секретарша? Если он выгонит вас сам – тоже прекрасно.
Домой я шла пешком, прогуляв на улице целые четыре часа. Мне требовалось много времени, чтобы все обдумать. Если быть совсем уж честной, не такого я ждала от юристов, на консультации с которыми потратила сорок тысяч из зарплаты.
Но с трудом дождавшись понедельника, я пришла на работу чуть позже обычного. Специально, чтобы Баринов уже был в своем кабинете. Кратко постучав, получила привычное:
– Войди.
Я вошла с гордо вздернутым подбородком, но внутри меня теплилась тревога. Баринов же выглядел как обычно. Ничто в нем не выражало то, что мы едва не переспали буквально два дня назад.
– Записывай задание на день, – скупо начал тот. Но я остановила его, вздернув ладонь вверх. – Что такое?
Вдохнув побольше кислорода, я подошла вплотную к столу и положила на него тот самый лист, что дал мне последний юрист. Баринов нехотя опустил на него скучающий взгляд.
– Вам стоит это подписать.
Я просто смотрела на начальника, а в душе задыхалась от переизбытка эмоций и зашкаливающего адреналина. Было это странное, неописуемое чувство… Как во сне, когда летишь в черную пропасть с обрыва.
Баринов торопливо пробежался взглядом по строчкам. Я пыталась поймать хоть одну эмоцию на его непроглядном лице, но не вышло. Начальник прекрасно владел собой.
– Ты была у юриста? – вкрадчивый бархатный голос разлился эхом по комнате.
Сглотнув ком, я кратко, чересчур импульсивно кивнула:
– Да, была.
Наконец, эмоция появилась. Два бездонных глаза впились в мое лицо, пока на губах мужчины зияла насмешливая кривая улыбка:
– Дай предположу: потратила почти всю зарплату… Нет! Потратила ВСЮ зарплату, и никто тебе ничем не помог?
Признавать его правоту мне категорически не хотелось. Откинув прилипшие волосы к шее назад, я покачала головой:
– Нет, вариантов решения проблемы много. Этот – самый безобидный для нас обоих.
Прикрыв рукой, Баринов поднял брови на середину лба. Было ли ему страшно? О, нет! Далеко нет… Он смеялся надо мной. Откровенно ржал, сжимая губы в трубочку.
– Безобидный? Для нас? Обоих? – от того, как сильно он пытался сдержать смех, на глазах выступили слезы. – Ты, Лизонька, не перестаешь удивлять!
Я же злилась! Неистово и безумно! Ведь шла сюда, ожидая праведный гнев мужчины. В его характере было угрожать, кричать, давить морально… Но, увы, я не подумала о том, что меня он считает лишь прилипшей молью на лобовом стекле его технологичной машины. Из-за моли не злятся. Она этого попросту не достойна. В ней конкурента не видят.
На секунду я подумала о папе. Ох, как было бы хорошо, люби он меня… Как было бы хорошо, приди он к Баринову и дай ему в морду за то, что домогается его дочери и сковал узами адского контракта… Но у меня никогда не было отца в полном понимании этого слова. Лишь скотовод. Тот, кто взращивает тебя по общим нормам на продажу.
Засмотревшись вдаль, я на доли секунды потеряла зрительный контакт с начальником. Он же решил, что на этом моя борьба за увольнение кончилась.
– Иди работай, – махнул рукой барин на дверь, вытирая платком из кармана костюма выступившие слезы. – Спасибо, что подняла настроение. В честь такого можешь уйти сегодня с работы на полчаса раньше.
«А может?..», – почти сдалась слабая часть меня.
«Нет! Борись до конца!», – тут же отмахнулась я.
Ткнув ноготком в договор, составленный юристом, я совсем не дружелюбно отчеканила по слогам:
– Не пойму, как еще вам объяснить очевидные истины. С таким, как вы, я работать не желаю. Вы либо спокойно подпишите этот документы, и разойдемся мирно, либо…
Я растерялась, потому что на этом варианты пока заканчивались.
– Что, Лизонька, «либо»? – Баринов даже подпер лицо кулаком. Наше препирательство было для него, почему-то, милым и забавным. Боги, как же это раздражало!
Я должна была что-то ответить. Поставить его на место. Показать, что даже на людей с деньгами существует управа. Но больше всего мне хотелось, чтобы Юрий Баринов воспринял мое желание уволиться всерьез.
– Либо, – я выровнялась по струнке и сложила руки под грудью, – я просто отдам вам семь миллионов рублей, и вы обязаны будете меня отпустить. Хотите того или нет.
Баринов прищурился, сжал губы: