Кай знал, что она расстроена. Пришёл её утешить и принцесса была благодарна ему за заботу. Он был хорошим мужем, только не считал нужным посвящать её в свои дела. И принцессу это расстраивало, ибо отец с матушкой, помимо того, что были мужем и женой, были равными партнёрами и часто обсуждали дела королевства.
— Сколько, Кай? — Леда снова всхлипнула. — Уже прошёл год.
Дракон подошёл и протянул руку.
— Иди сюда.
Он привлёк её и обнял, а принцесса спрятала заплаканное лицо на его груди.
Кай вздохнул.
— Посмотри, на меня, любовь моя.
Леда не двинулась. Кай отклонился, и его рука взметнулась под её подбородок, задирая его всё выше. Окинув взглядом заплаканное лицо, его губы осторожно касались влажных дорожек, осушая каждую. А затем он коснулся нежных уст жены, и принцесса почувствовала солёный вкус поцелуя. Его язык скользнул внутрь, лаская и соблазняя, и от его нежности у неё вспыхнул низ живота. В этот момент никакие слова не помогали, а их счастье было в этом мгновении, в объятиях и поцелуе, который облегчал горечь.
Кай гладил спину Леды, успокаивая её, а она просто наслаждалась этим мгновением, чувствуя себя защищённой и любимой.
— Всё будет хорошо, моя любовь. Рано или поздно, они привыкнут. Я бы сказал, что мне жаль, — низкий голос дракона, раздавался над ухом, и от хриплого звука у неё бежали мурашки, — но мне не жаль, Леда. Я не жалею… и сделал бы снова, ровно то же самое. Тебе нужно отвлечься. Было бы замечательно, если бы у нас родился ребёнок. Дракон или полукровка — это не важно. Мне кажется, ты была бы счастливее. Знаешь, сегодня Жёлтый Дракон стал отцом.
Леда смутилась. Она так и не решила, что делать с беременностью и уже по привычке пила зелье ведьмы. И сколько раз бы она не спрашивала у Этты о будущем, оно было одинаковым.
— И кто родился сын или дочь?
Темы детей она избегала, потому что каждый раз терялась.
— Наследник. И сегодня — он гордый отец.
Она не ответила и вздохнула. Руки Кая скользили по её спине.
— Скажи, моя любовь, у нас всё нормально? — он замолчал, подбирая слова, чтобы её не задеть. — Может, нам стоит посетить лекаря? Мы уже год пытаемся…
— Наверное, просто не время, Кай, — прошептала она.
— Да, пожалуй, нам нужно лучше стараться, — лукавая улыбка скользнула по его лицу, и принцесса отвернулась.
Что будет, когда он узнает? Простит ли он её? Ведь Леда просто хотела защитить их будущее.
Его руки прижали её к груди, и Кай сменил тему, боясь огорчить жену расспросами о детях.
— Ладно. Тогда хочешь, поговорю с Белым Драконом о должности во дворце? Дела, бы не давали тебе грустить.
— Нет, спасибо. Знаешь, моя подруга и её брат желают устроить приют для полукровок, и я хотела бы помогать там с лечением.
— Что за подруга? — супруг нахмурился.
— Она — драконица…
— Какому клану твоя подруга принадлежит?
–…
Кай отшатнулся и вопросительно посмотрел.
— Только не говори, что Ли’варди! Нет, Леда! Нет!
— Но…
— Давай, мы не будем ругаться, моя любовь, — наконец немного мягче сказал он. — У Белого Дракона новая фаворитка, и ей нужны, как бы это сказать… у вас их называют фрейлинами…это неплохая должность…
— Я надеюсь, ты шутишь⁈ — воскликнула она. — Ещё я не прислуживала любовнице императора!
— Это двор, моя любовь. Там это престижно. Власть, связи, золото.
— Нет!
— Как хочешь, Леда, — дракон поморщился. — Только давай не будем ругаться? Ладно?
Кай поцеловал в её лоб и пошёл к выходу, но его рука не успела лечь на ручку, и он обернулся:
— Прости, моя любовь, но мне нужно возвратиться к своим делам.
— Хорошо, — Леда отвернулась и уставилась в окно, всё равно он не станет делиться своими заботами.
Кай вышел. И только дверь закрылась, как снова распахнулась и совсем юный дракон заскочил в покои, и её брови взлетели.
— Эйра, — нарушив все немыслимые приличия, клановый дракон упал на колени и протянул письмо. — Послание от Королевы Эварии. Вы сказали, что это срочно, и должно быть доставлено сию же секунду. Леда кивнула.
Она дрожащей рукой схватила письмо и сломала королевскую печать. Её глаза пробежались по строчкам, и принцесса застыла в удивлении. Матушка звала её во дворец, но причина была не самая лучшая — отцу стало хуже, и он боится, раньше времени отправится на небеса и хотел наладить отношения со старшей дочерью.
Леда принялась метаться по комнате. Она отправится сейчас же.
Настоящее.
— Ты не слушаешь меня, Леуедаеи, — сказал Ерси, развалившись в чёрном кожаном кресле, которое стояло напротив письменного стола в кабинете принцессы. Он лениво наблюдал за ней, поигрывая карманными часами на толстой золотой цепи. Единственная память о грехе супруги. Ценности часы не представляли, ибо металл был лишь подделкой под золото. Поэтому, собственно, они и сохранились, иначе он бы их пропил.
