— Война близко. А по твоей земле полукровки ходят как дома. Призови их к ответу! Если надо казни от имени Адалдеи Ослепительной! Они должны освободить нашу землю от своего присутствия.
— Первый мне помоги, что ты несёшь? Это речь фанатика! Ашель надоумил? Этот чужеземец? Нет! Ир’яр не примет участия во всём этом. Более того, готов предоставить убежище нуждающимся.
— Первый хочет, чтобы земля Эварии была очищена, и раз ты вернулась, то должна подчиняться моим требованиям, а не своевольничать!
— Это твой советник хочет развязать войну, а не Первый! Адалдея, неужто ты забыла, чему матушка нас учила? Разве она не говорила, что душа должна сиять от поступков? Где твоя честь? Где скромность, сестрица?
— А твоя? — рявкнула она и указала на живот. — Чей это ребёнок, и почему ты себя ведёшь словно шлюха⁈
— Это не твоё дело! — скрестила руки принцесса.
— Моё! Я тоже Эваари! И моё имя пачкают грязью, потому что сестра носит бастарда!
— Это ребёнок моего мужа, чтобы ты себе не придумала.
— Ты же развелась.
— Да, а дитя осталось.
— Ребёнок от дракона, — недовольно сказала королева, — ты принесёшь полукровку!
Леда не ответила, наблюдая из-под опущенных ресниц за сестрой. Адалдея вздохнула и прошла к письменному столу, подобрав юбки, села на краешек кресла. Она распрямила спину, презрительно посмотрела на принцессу и послышался звук расстёгиваемой молнии ридикюля.
— Полукровка не будет носить имя Эваари, — процедила она. — Никогда! Ты должна от него избавиться!
— Я надеюсь, ты шутишь, Адалдея! Что это⁈ — карие глаза Леды округлились, глядя на то, что сестра достала из ридикюля пузырёк с почти чёрной жидкостью.
— Выпей, — поставила ёмкость на стол королева. — Это хорошее средство, на основе спорыша и шалфея. Оно имеет абортивный эффект. Скинешь, и слухи улягутся. Выйдешь снова замуж, рожай хоть каждый год. Хочешь, иди за своего Риваари.
— Не стану я ничего пить! — взвилась принцесса. Все её благоразумие и попытки сдерживаться вмиг слетели. Она чувствовала необузданную ярость, и больше всего на свете ей хотелось вышвырнуть сестру из Ир’яра. — И ты, наверное, забыла, но Риваари — полукровка.
— Прекрати истерить! Маркиз очень богатый полукровка, — воскликнула Адалдея, — было глупо его убивать. Потому что всё золото маркиза храниться в Верхнем мире и пришлось его помиловать… Пей, дорогая, — она подвинула склянку в сторону Леды.
Принцесса стиснула зубы и смахнула пузырёк, который рухнул на пол и раскололся. Чёрная жидкость впиталась в ковёр.
— Это было очень дорогое зелье, — поджала губы королева, глядя на пятно, которое проявилось на ковре. — Я за него заплатила целую гору золота. Ты глупа, если не понимаешь, что единственное правильное решение — избавиться от дитя. В это смутное время мы должны объединиться, чтобы загнать прокля́тых полукровок как крыс по норам, а не плодить их!
— Ты лишилась рассудка, сестрица, — вспыхнула Леда. — Это ужасно… Одних ты помиловала, других хочешь убить. Твоим умом правит золото и советник, — она потёрла виски. — Тебе лучше уехать.
— Конечно, милая сестра. Как только мы осмотрим твоё имение, так что изволь приготовить комнату.
— Как пожелаете, Ваше Величество, — сквозь зубы ответила принцесса.
Леда старалась унять раздражение, которое стискивало горло словно обруч. Единственное, что ей хотелось взять за шкирку и вышвырнуть и сестру, и советника из Ир’яра. Сейчас же, а не готовить комнаты.
На следующий день осмотрев предприятие Златокрылов, которым монаршая особо очень заинтересовалась, Адалдея всё же убралась. Бросив напоследок, что если Леда ослушается, то пожалеет. Тогда королевские гвардейцы сотрут Ир’яр с лица земли. И леди-наместнице лучше начать подготовку к казням уже сегодня. А также королева пообещала прислать новое зелье, которое нужно было принять, чтобы избавиться от ребёнка.
Настоящее
На полу были разбросаны цветные шелковые подушки, среди которых лежала стройная фигура вождя Ки’арти. Он закинул одну руку за голову, и это заставило белоснежную батистовую рубашку распахнуться ещё больше, оголяя бронзовую кожу. Ноги в тёмных штанах и чёрных сапогах перекрестились. Кай, не мигая, смотрел в потолок, перед глазами мелькали воспоминания спящей Леды, с рассыпанными по подушке волосами, с обнажённой атласной кожей на фоне простыней. Тело сжалось от молниеносно вспыхнувшего желания. Проигнорировав его, он закрыл глаза. Он держался ради того момента, когда сможет покинуть эту комнату, которая стала ему темницей. Ведь он так с ней и не поговорил.
«Столько времени впустую».
Захочет ли Леда с ним говорить? Наверное, нет, раз она сбежала, когда он отправился за лекарем, чтобы помочь Мей.
