Он услышал все, что заказывал. И то, как шуршала кожа пальцев о кожу груди. И то, как потом мои пальцы тонули в смазке и размазывали ее, как пальцы ускорялись и звук становился чавкающим, совсем не эротичным, на мой взгляд. Однако Князеву это очень понравилось. Он сел перед моими раздвинутыми ногами на колени и спустил трусы. Даже в полумраке было хорошо видно, что его член считает зрелище вполне удачным.
Князев не стал засовывать его в меня. Он энергично похлопал им по вульве, потерся по влажной поверхности. Я чувствовала, как он напряжен, как сильно ему хочется, чтобы мое тело тоже откликнулось. Пока я думала, как мне поступить, заметила, что моя промежность уже стала самостоятельно действовать: она подавалась вперед и терлась о член. По моему телу расплескивалось тепло, оно добралось до всех закоулков, тупиков и частиц, в бедрах и запястьях будто появились искрящиеся иголочки. Я стала громче стонать, понимая, что через несколько секунд получу то, что выпрашивала. И в тот момент, когда это случилось, горячая сперма разлилась по моему животу.
Князев лег на меня и несколько минут жарко целовал мои губы, а я пыталась глубоко дышать расширенными ноздрями, потому что мне не хватало воздуха.
- Я думаю, что у тебя на самом деле совсем другой вопрос, - чуть позже тоном уверенного властелина произнес Князев. - Ты хочешь знать, почему, несмотря на стыд и желание убежать, ты ощущаешь постоянный и нестираемый контекст - тебе нравится играть со мной в эту игру жертвы и тирана. Так?
По разгоряченному телу пробежал холодок. Он слишком хорошо меня знает. Очевидно, что даже лучше, чем я сама. Убеждаюсь в этом, который раз.
- Да, так.
- Обычно я не даю бесплатных консультаций, но сейчас ты заслужила, - Князев усмехнулся, взял мою руку и больно укусил за запястье. - В твоей жизни было много испытаний, которые ты проходила в роли жертвы, ты к ней привыкла и усвоила, что это твое природное состояние. Теперь в любой ситуации ты именно жертва, страдающая, плачущая, обмусоливающая каждое переживание. Ты подсознательно ждешь страданий, потому что это твоя стихия. Это самые яркие для тебя переживания, только с ними ты ощущаешь себя живой. Да, хоть от полноценной жизни ты и отгораживаешься, но чувствовать себя живой ты при этом очень хочешь. В отношениях со мной, нелогичных и непривычных для тебя, ты ждешь наказания за то, что позволила себе приблизиться ко мне, такому плохому, злому, непорядочному. С одной стороны, тебе хочется быть со мной, а с другой, по своему же мнению, ты должна быть наказана за свои чувства и желания. Я ведь прав?
Я лежала с открытыми глазами, слыша свое и его дыхание, чувствуя тепло его тела, вспоминая, как приятно было несколько минут назад. Конечно, он прав.
- Какое задание будет следующим? - тихо спросила я.
- Завтра узнаешь. А мне действительно нужно выспаться. Завтра у меня будет непростой день. Наглые мажоры тоже иногда работают, - он больно хлопнул меня ладонью по бедру, встал и ушел.
Я никогда не понимала, о чем именно говорят мои друзья и знакомые, что имеют в виду, когда жалуются на то, что им хочется секса. Мой организм раньше не испытывал таких потребностей, и совершенно не хотел ничего подобного. Было абсолютно не ясно, какие ощущения могут указывать на то, что хочется именно секса, а не чего-то другого. Когда моя голова размышляла о том, что такое секс и при каких обстоятельствах я буду им заниматься, сразу всплывали мои установки: это любопытно, но можно делать лишь при условии любви и серьезных отношений. Тело же никаких сигналов не подавало во время обсуждения таких тем и раздумий. Оно тогда просто не представляло, до чего именно его все еще не допускают.
Несколько месяцев назад, до знакомства с Князевым, мне был известен довольно общий список потребностей тела, которые обязательно нужно удовлетворять, иначе непременно наступают страдания, предшествующие гибели. Что такое голод, жажда, переохлаждение, перегрев и усталость я знала с самого детства. Каждое из этих мучительных состояний способно буквально свести с ума, если долго не принимать меры к тому, чтобы поесть, попить, отогреться, охладиться или поспать. Но каковы муки не удовлетворяемой жажды секса, я узнала лишь благодаря Князю. Они намного сильнее и хуже, чем все другое. Потому что остальное я могла бы исправить, а здесь нет никакого средства.
Не могу отделаться от навязчивого желания, заставляющего меня стонать. Жалобный звук рождается в глубине души и вырывается из меня. Немного жутковато слышать собственные тихие стоны, понимая, что я полностью бессильна их прекратить. Это словно какая-то органическая потребность живого тела. И, пока оно живет, теперь оно все время будет стремиться к тому, чтобы попасть в руки Князева, подчиняться, прогибаться, быть искушенным и использованным им.
