Я всхлипнула еще громче. У нас был приятный вечер. Я даже дала Князю признание, полностью чистосердечное. Но меня продолжают изводить мои мысли и версии про его истинные цели и грани разумного и допустимого. Ведь я в предвкушении его следующего задания. Снова размышляю и понимаю, что эти его психиатрические пассажи просто отвратительны. Во всем издевка и явное пренебрежение к тому, что я чувствую. Ну не такая я, как ему нужно. Он сразу это видел. Для чего втянул меня в эти странные отношения?
- Мне очень стыдно и очень не по себе, потому что, вопреки здравому смыслу и приличиям, пришлось выполнять твое задание, - вперемешку со всхлипами сказала я.
- Что именно видится тебе стыдным? - голос Князева звучит абсолютно спокойно, кажется, что ему даже интересна моя точка зрения.
- Я никогда раньше этого не делала. Мне в голову не приходило делать такие вещи. Это просто стыдно и гадко, трогать себя, даже описать не могу свои эмоции.
– Ну ты до общения со мной до многого сама не дошла, моя заинька, – ласково говорит Князь. – Была маленькая обиженная девочка, которая спряталась в свои обиды от всего мира. Хотя в мире, кроме обид, есть и много чего такого, от чего прятаться совершенно не стоит.
– Все равно, все равно то, что я вчера делала, было ужасно, – упрямо твержу я, однако понимаю, что уже так не считаю.
- А в итоге тебе было приятно?
- Было.
- Так, хорошо. Разбираем дальше. Почему это гадко и недопустимо? Это противозаконно, аморально, кто-то получил от этого увечье или что-то потерял безвозвратно, или, может, тебе за первый опыт мастурбации придет штраф в личном кабинете госуслуг?
- Вот сейчас ты откровенно насмехаешься, - я невольно засмеялась и немного рассердилась на него за то, что он так быстро переключил меня своим невидимым пультом со слез на веселье.
- Прости, но я разговариваю с взрослой девушкой. Которая созрела физически для взрослой жизни. Конечно, порой мне забавно, что даже мастурбации тебя нужно учить. Забавен твой блаженный инфантилизм, которым ты прикрываешься от взрослой жизни. Это не верный путь, а кривая дорожка страха, который убеждает тебя в том, что жить слишком опасно и лучше прикинуться как будто не совсем живой, участвовать в жизни не полностью, а частично. Понимаешь, о чем я?
Я понимаю. Очень хорошо понимаю. Как понимаю и то, что этот человек слишком властен надо мной, и меня это пугает до настоящей паники. Однако есть и оборотная сторона моих ощущений: изнанка страха и тревоги вышита золотыми нитками страсти и вожделения, сладкого предвкушения прыжка от негодования к подчинению. Но я пытаюсь следовать правилам приличия, которые сформировались у меня после путешествий по книжным страницам. И говорю то, что, конечно, очевидно и неоспоримо, однако не играет никакой роли.
- Андрей, мы объективно не подходим друг другу. Мезальянс. Антиподы. Полный диссонанс. Это слишком заметно, слишком, это никак не замаскировать. Я боюсь представить, каким будет следующее задание, - я сгибаю колени и притягиваю их к себе. Мне очень хочется стать микроскопической и незаметной для этого человека, благодаря которому во мне появилось и больше смелости, и еще больше страхов, останавливающих мое дыхание.
- Так и есть. Но это лишь в верхней части ситуации, которая может быть описана словами. А есть ведь и самый нижний слой реальности. Влечение тела к телу, души к душе. Без слов и умозаключений, - Князев подсаживается ближе и кладет ладони на мои колени. Слегка вращает ими, его кожа тепло прикасается к моей. Я чувствую эти прикосновения, они хороши и приятны. Но ими невозможно насытиться. Мне хочется, чтобы он сделал нечто менее благовоспитанное и более ощутимое. И мне не понятно: почему мое тело предает меня и сразу же, от малейших прикосновений, хочет полностью вручить ему себя?
- Что тебя беспокоит? - Князев водит указательными пальцами по линиям сгибов моих ног, чуть входит фалангами между икрами, прижатыми к бедрам. - Говори, что тебя тревожит.
Он словно убаюкал мою бдительность своими поглаживаниями. Я даже не следила взглядом за движениями его пальцев и закрыла глаза. А потом он резко раздвинул мои колени, толкнул назад, и я оказалась под ним. Тяжелый, сильный. Одной рукой щипает кожу на моем бедре, а второй держит мое запястье, чтобы было удобнее покусывать мой мизинчик. Но я лежу и не открываю глаза. И не сопротивляюсь.
- Князь, ты все сам прекрасно видишь. Меня беспокоит то, что мне все это очень нравится. А это не нормально, это чудовищно и дико. Я играю в твою игру, но не понимаю, каким будет приз, во имя чего я так стараюсь пройти все уровни.
