А я взял бинокль, сел на скамеечку с последней бутылкой пива и стал наблюдать за рыбаками, сидевшими с удочками на другом берегу. Громко и восторженно комментировал каждую поклёвку, каждое шевеление поплавка, а каждую пойманную рыбку сопровождал аплодисментами. Витька передёргивало, он шумно сморкался, матерился в полголоса и уходил в поле. Мишаня укоризненно посмотрел на меня и махнул рукой, мол, хватит тиранить.
Вечер прошел относительно спокойно. Комаров было мало. То ли их убивал наш алковыхлоп, то ли испарения кожного покрова после мази портили вкусовые предпочтения кровососов, а может, просто ветер изменился. Ночью мы с Мишаней спали как младенцы, а Витёк то ходил вдоль камыша, прислушиваясь к шорохам, то сидел у костра и огромным ножом строгал палку.
– Вину переживает, сволочь, – шёпотом гоготнул мне на ухо Мишаня.
– Вот увидишь, что-то придумал опять, – ответил я.
Утром решено было начать собирать пожитки. И тут началось. Лодки не было, а значит объект моей ответственности отсутствовал. «Сдувать» было нечего. Сижу курю. Удочки и всю рыбацкую снарягу упёрли вороги, значит, сидит и курит Витёк. Нет, ну так? Начался бунт на корабле. Психанул Мишаня! Успокоили педагога спрятанной Витьком бутылкой пива, по-братски разлитой на троих. Палатку и спальники собрали и упаковали быстро.
– Я тут план придумал, – многозначительно сказал Витёк, почему-то пряча глаза.
Мы с Мишаней понимающе переглянулись и с недоверием посмотрели на доморощенного «наполеончика». Очень уж не хотелось потерять последнее.
– Без рыбы нам домой возвращаться ну никак нельзя, мужики. Вернёмся пустыми, считай, всё лето насмарку. Во всяком случае, у меня. Лилька ни за что не поверит, что не клевало, погода не та, червяки сбежали, – начал ныть Витёк.
– А моей Таньке пофиг. Наоборот, спасибо скажет, что пустой. Кухня рыбой не воняет, раковина не забьётся, да и рыбу один я в семье ем, – как-то грустно сказал Мишаня.
– Какие предложения, комбинатор? Переплыть на ту сторону, связать рыбаков, попинать их ногами и отобрать у них рыбу? – попробовал догадаться я.
– Нет. Всё проще. Едем домой через посёлок, там сельмаг неплохой есть. Покупаем в рыбном отделе мороженую рыбку и пока домой едем, она оттает, – открыл нам глаза комбинатор.
– Делайте как знаете. Мне спиннинг жалко, – ответил нудный Мишаня.
Над камышом показалось, приближаясь, облако пыли. Серёга. Все одновременно посмотрели на часы. Вовремя. Метров за сто джип скорость сбавил до минимума, пыль отстала и осела. «Понимает», – подумали дяденьки. Подъехал, поздоровался. Пока мы с Мишаней грузили остатки походного снаряжения, Витёк, как на духу, рассказывал Серёге о наших приключениях.
– Постойте, – прервал монолог дяди Вити Серёга, – а я их видел. Они у сельмага в посёлке вашу лодку продавали. За двадцать тысяч. А я ещё смотрю – лодка оранжевая, как у вас.
– Номер! Номер «Нивы» запомнил? – скрипнул зубами Витёк.
– Не было там никакой «Нивы». Лодка стояла к стене сельмага прислонённая и цена на ней фломастером, – сочувственно ответил Серый.
– По коням! Может, ещё застанем уродов! – засуетился Витёк, с надеждой глядя на Серёгины кулаки.
«Крузак» бодро выехал на трассу, а Витёк всё вытягивал худую шею и ненавидящим взглядом сопровождал любое транспортное средство голубого или сходного с ним цвета. Минут через сорок мы тормознули в центре большого поселка у гастронома, который Серёга унизительно обзывал сельмагом. Лодки не было. Витёк, как ковбой, чуть ли не на ходу выскочил из джипа и, высекая искры шпорами, побежал в магазин. Мы, чтобы не создавать ненужную толпу, остались сидеть и ждать. Минут через десять вышел поникший Витёк и поведал:
– Да, продавали большую надувную оранжевую лодку за двадцать тысяч. Машину не видели. Вроде двое было. Нет, не местные. Лодку продали быстро, потому что цена хорошая. Купили проезжающие рыбаки полчаса назад. Спустили с неё воздух и поехали в Москву. Нет, номер не запомнили. Иномарка какая-то, – сказал он то, что увидела продавец моющих средств.
Мы выдохнули и пошли в рыбный отдел гастронома осуществлять коварный план Витька. Может показаться странным, но в рыбном отделе гастронома рыбы практически не было. Вернее, была, но в банках. Присмотревшись и поцарапав лёд в морозильных камерах, рыбу всё же обнаружили. Только морскую и, естественно, мороженую.
– Какая разница? Моя всё равно не разбирается, – сказал Витёк, отбивая от брикета металлической гирей что-то с хвостом, – главное, чтобы на рыбу была похожа.
– А мне лучше без головы и потрошенную. Возни меньше, – воткнулся в морозильную камеру Мишаня.
– Миха, а ты сразу стейки бери или филе. Вон на целлофане написано «Филе макроруса». Только из целлофана не вытаскивай, а то название забудешь и Танька про рыбалку не поверит, – ехидненько поучал Витёк.