Мне досталось, что осталось. Из-за ледяных торосов и сосулек понятно не было, что за рыбу мы «поймали». Надежда была, что всё же съедобная, иначе вера в человечество навсегда была бы утрачена. Во всяком случае, на эти выходные. Серёге перед носом помахали три кулака, чтобы не проболтался, и двинулись, как всем нам казалось, домой. Но у Витька был план.
В мегаполис въехали, когда начало сереть. Как раз дачники с рыбаками вспомнили, что выходные не вечны. Мы с Мишаней спали, безвольно болтая распухшими от комаров физиономиями на заднем сиденье. А Витёк по третьему кругу возбуждённо объяснял Малому, что именно его папаша приволок в их лагерь этих ворюг. А дядя Мишаня чуть ли не сам отвязал нашу лодку, подтолкнул по течению и ещё долго махал уходящему за камыши спиннингу «Ямамото».
Уже ближе к вечеру подъехали к моему гаражу. Пока мы с Мишаней вылуплялись из салона джипа, Серёга выгрузил всё из багажника, а Витёк на наших глазах просто исчез в яме гаража, где его жена хранила свои запасы. Правда, потом появился из подвала, загруженный по максимуму. В руках он держал четверть… Знаете, что такое четверть самогона? Где-то 50 – и до бесконечности градусов! И это только крепость. А объём – 2,5 литра. Как слеза младенца! Нырнув второй раз, достал несколько банок солений, шмат сала в белой тряпочке и упаковку армейского сухого пайка, где имелся и хлеб консервированный, и галеты. Витёк обрекал семью на недоедание. Это и был план нашего Витька! Он так извинялся. Друг!
Неожиданно исчез вместе с машиной Серёга. Наверное, тоже по плану. А его никто и не искал, он нас сам потом нашёл. Развёз и разнёс по домам. Каждого в своё гнездо. Хорошего парня мы воспитали!
А дальше вы знаете! Но это сначала нужно читать.
Наш «жирный» «Боинг 777» легко оторвался от полосы аэродрома и взял курс. Куда? Да куда надо, туда и взял. Командир экипажа по громкой связи что-то бормотал, пытаясь добиться от пассажиров, чтобы хоть кто-то запомнил его простую русскую фамилию. Тщетно. Народ «укладывался». Только мне это делать было категорически противопоказано. Стоило хоть на минуточку закрыть глаза, как мой организм начинал издавать чудовищные звуки стереофонического качества. Собственно, и храпом это назвать было нельзя. Как-то моя жена, поёживаясь от пережитого и запивая таблетку от спазма головного мозга, сказала:
– Именно так ревели мамонты в мезозойский период, призывая самок к спариванию! Иди-ка лучше, милый, на диванчик.
Я сидел в среднем ряду у прохода, втайне надеясь, что широкие в талии бортпроводницы «Уральских авиалиний», по очереди налетая на моё торчащее плечо, не дадут мне погрузиться даже в кратковременное небытие. Наш лайнер с «американской фамилией» занял своё место в эшелоне, и пассажирам благосклонно разрешили вставать со своих мест. По проходам повезли тележки с напитками, создавая пробки из кусающих губы пассажиров, не давая тем добраться до туалетов. Где-то заистерила дама, облитая томатным соком. В хвосте жалобно запищал младенец, требуя у мамаши заголить грудь. Ему ответил второй из середины салона, но почему-то басом. Не остался в стороне от общего ликования и йоркширский терьер с бантиком на маленькой башке, весело залаяв на облака в иллюминаторе. В неожиданно создавшейся паузе, с оттенком зависти, громко прозвучал голос мужика:
– А в «бизнесе» наливают…
После этих слов рука с ярко-красным маникюром резко дёрнула занавеску, отделяющую «богатых» от «не очень», и визуальная связь с «раем» была потеряна. Прошло ещё немного времени, и очередь возле туалетов, наконец-то, рассосалась. Бортпроводники спрятались за занавесками, а мирные пассажиры, расстегнув ремни безопасности вместе с брючными, прикрыли глаза и начали мечтать о тёплом море, холодном пиве и горячем шашлыке. Лететь стало скучновато. Моё внимание неожиданно привлекла симпатичная женщина. Да нет… она была просто красавица! Чёрные вьющиеся волосы, чёрная, с глубоким вырезом, футболка, ярко-красные шортики и такого же цвета губная помада. А! Есть мотивация спать с открытыми глазами!
Она как-то странно медленно шла между кресел, как бы давая рассмотреть и оценить себя в подробностях. В правой руке эта нимфа в шортах держала айфон и тыкала в него ярко накрашенным ноготком. А левой рукой она, как слепая, водила впереди себя, нащупывая спинки кресел. Правда, иногда женщина останавливалась, смотрела себе под ноги, улыбалась куда-то вниз и продолжала медленно-медленно продвигаться вперёд. Я наклонился и посмотрел в проход между кресел. Там полз ребёнок. В камуфляже. Лет так четырёх-пяти. И не просто так полз. Он полз по-пластунски, держа впереди себя точную пластмассовую копию АК-74. Подползая к очередному ряду кресел, пластун поднимал правую руку вверх со сжатым кулачком, что означало «стоять», и тщательно осматривал межкресельное пространство.