– Я ценю твои извинения и принимаю их. Я прощаю тебя, если тебе это нужно услышать. Старшая школа не щадит никого. Это одна из причин, по которой я хотела работать с подростками в библиотеке, – так я могу хотя бы кому-то помочь легче пережить эти годы.
На этот раз Лейси помедлила с ответом, но мне кажется, это все потому, что она пыталась сдержать подступившие слезы.
– Спасибо, Трикси. Я… я правда ценю твое прощение. Я не уверена, что заслужила его, но я поработаю над этим в терапии.
Я снова обняла ее.
– Может, потом как-нибудь выпьем кофе или еще чего, и ты расскажешь, чем занималась все это время. Точно могу сказать, что создавала прекрасную семью.
Лейси кивнула и отошла.
Я была воодушевлена, и хотя знала, что не обязана этого делать, я решила все же сбросить несколько камней с души.
Сделав глубокий вдох, я повернулась к Рэйчел, которая нервно притопывала ногой, скрестив руки на груди. Она буквально ждала, когда внимание переключится снова на нее. Она открыла рот, и я уже могла представить ее оборонительную тираду. Я подняла руку и призвала смелость, которая была во мне, но никогда не проявлялась.
– Рэйчел, я долгое время считалась с твоим мнением обо мне. Не знаю, почему я так делала, но мне кажется, это как-то связано с моим нежеланием быть заметной. Ты просто усиливала те голоса в моей голове, которые говорили, что если я буду занимать место в мире, меня осудят и причинят боль. Но знаешь что? Это случается с каждым.
– Эм-м, нет. – Она могла только закатывать глаза? В тот момент казалось именно так. – Никто не смотрит на тебя так же, как на меня.
– Не имеет значения, так это или нет. Посмотри на нас, на всех нас. Последние два с половиной дня мы наряжались и наверняка вели себя так, будто наша жизнь лучше, чем есть на самом деле, потому что хотели, чтобы одноклассники считали нас крутыми. Черт, я даже попросила своего лучшего друга притвориться моим парнем, чтобы доказать тебе, что я не просто унылая ботаничка с курами.
Все вокруг затаили дыхание. Да, я только что призналась в этом вслух. Крис сделал шаг вперед и положил руку мне на поясницу в знак своей поддержки. Но ничего не сказал. Он давал мне высказаться, и мне очень нравилось, что он был так уверен в моих силах.
– Но если бы этого не произошло, я бы никогда не поняла, что люблю его. – Я положила голову ему на грудь.
– И что я люблю ее. И уже очень давно. Со старшей школы, на самом деле. – Он поцеловал меня в макушку, а затем мы вдвоем развернулись от Рэйчел и ушли. Я покончила со старшей школой.
Но когда мы уходили, я услышала, как Рэйчел сказала то, что мне не понравилось:
– Энтони. Давай.
Боже, я чертовски люблю тренировочный лагерь. Это было все равно что после долгого путешествия вернуться домой и уснуть в своей собственной кровати. Конечно, после него придется приступать к работе, но это было идеальное время между началом реальной жизни, или нового сезона, и ленивым окончанием лета.
А тренер обожал доводить нас до рвоты в первый день, как только мог.
Да, даже меня.
Мои бутсы впились в газон тренировочного центра, и я огляделся по сторонам. Незнакомые лица, новички, которые выглядели так, словно только получили ученические права, вперемешку с профессиональными игроками, которые могли похвастаться бородой и большим опытом. И они все ждут от меня очередного сногсшибательного года. Я каждой клеточкой чувствовал, что мы стоим на пороге решающего сезона, от которого, казалось, зависит вся наша дальнейшая судьба.
Первое упражнение было адским, как я и ожидал. Тренер заставил нас бегать на короткую дистанцию, пока нам не стало казаться, что легкие вот-вот выпрыгнут изо рта. Я слышал, как у меня за спиной кого-то вырвало, но я продолжал. По моим венам текла необходимость подавать пример. Если квотербек не слился, то и другие не могут себе этого позволить.
После того как нас изрядно помучили, мы приступили к упражнениям в нападении. Моя рука была словно хорошо смазанный механизм, когда я отдавал пасы крайним защитникам, отлаживая нашу и без того потрясающую связь. Атмосфера была наэлектризована, каждый удачный пас и успешный блок только прибавлял сил.
В полдень мы сделали перерыв на обед. Когда я шел в столовую, я заметил моих братьев, скучковавшихся возле входа. Деклан скрестил руки на груди и хмурился так, будто ему уже не понравилась еда внутри. Эверетт весело улыбался, а Хейс, наш новобранец, выглядел так, будто восхищенно впитывал все вокруг, но при этом с дерзостью Кингмана, задрафтованного в первом раунде.
Я подошел к ним и похлопал каждого по спине.
– Что ж, разве это не семейная династия лиги? Как вам утро, господа?
Эверетт ухмыльнулся.
– В смысле, помимо того зрелища, когда ты чуть не свалился после спринтов?
– Эй, квотербек должен подавать пример.
Деклан хмыкнул, и это могло означать как согласие, так и возражение. Сегодня он был еще угрюмее, чем обычно. Нам придется номинировать его на самого жестокого защитника лиги. В конце концов, это заслуга семьи.
Хейс с горящими глазами вмешался в разговор:
– Это жестко. Совсем не как в колледже.
