– Меня уволили, Лулу. – Мой голос опять был на грани срыва. – Картер вышвырнул меня, приказ об увольнении с незамедлительным вступлением в силу. За «поведение, неподобающее государственному служащему». Что это вообще значит? Он приказал вывести меня под охраной.
– Что? Какого хрена? – Я слышала, как она стала печатать на компьютере. – Я покопаю и выясню, что происходит на работе. Ты только держись.
Лулу положила трубку, оставив меня одну сидеть в гостиной в полном раздрае, глядя на экран, который, казалось, кричал, что теперь ничего не будет как прежде.
Я услышала жуткий отчаянный крик с внешней стороны дома, который, словно эхо, вторил крушению всего вокруг. О нет. Люк. Если я сходила с ума от всего этого журналистского цирка, страшно представить, каково было ему. Это его территория точно так же, как и моя.
Делая глубокий вдох, я отперла заднюю дверь и вышла во двор, изо всех сил пытаясь прокрасться вдоль стены. Я едва смогла увидеть Люка среди вспышек камер и репортеров, которым хватило смелости залезть на забор на моем заднем дворе. Они пугали его и меня. Казалось, что они повсюду, растаптывают все в моей жизни.
– Беатрис! Беатрис Мур. Где Крис? Кем вы ему приходитесь? – закричал один репортер, перекидывая руку с микрофоном через забор в мою сторону.
– Ваша мать та самая Саншайн Бэбкок? – закричал другой.
При упоминании мамы у меня в животе появилось холодное свинцовое чувство, как будто я проглотила все ужасное, что произошло за последние десять лет. Эти слова оглушили меня, и все остальное померкло и слилось в фоновый шум. На долю секунды мне показалось непосильным сглотнуть, сделать вдох и даже заставить мое сердце сделать удар.
Не обращая внимания на них, я дотянулась до нахохлившегося Люка, подхватила его, засунула себе под мышку, не только чтобы было удобно его нести, но и для его собственной безопасности. Его сердце колотилось у меня сбоку как маленький барабан, словно в резонанс моим собственным сумбурным эмоциям.
Когда Люк оказался в безопасности у меня на руках, я повернулась, сверкая глазами, к журналистам.
– Если у вас есть хоть капля приличия, вы сейчас же уберетесь с моей собственности, – сказала я четко, хоть и дрожащим голосом. – Это незаконное проникновение, вы пугаете моих животных.
Я не стала дожидаться, когда они послушают, но я уловила, как один из них сказал что-то насчет того, что это у меня нет приличий. Я рванула в дом и заперла дверь, ощущая вторжение в мою жизнь на новом уровне. Мой дом, мое убежище было захвачено, и все происходящее придавило меня своим весом, когда я посадила Люка в его домашнюю клетку.
На столе зажужжал планшет, на этот раз звонил Крис. Дрожащими руками я потянулась к нему, но прежде чем ответить, бросила быстрый взгляд на Люка. На мгновение я увидела свое отражение в его глазах – растерянная, напуганная, но готовая яростно защищать свой маленький мир.
– Время дать отпор, – прошептала я ему перед тем, как ответить на звонок.
– Трикс? Ты как? Джулс позвонила и сказала, что видела, как ты приехала домой, а те придурки окружили твою машину. – Я слышала сигналы машин и звуки проезжей части на заднем плане. – Я попросил отца увести тебя к нам домой. Я буду дома через пятнадцать минут.
– Меня уволили. – Это было единственное связное, что я могла выдать в тот момент.
– Черт. Мне так жаль, детка. Я клянусь, мы со всем разберемся. Макгуайер уже пытается ликвидировать последствия, а Джонстон попросил Мари приехать к тебе. – Он выругался и посигналил снова. – Где носит мою охрану, черт побери?
Из окна сбоку я увидела, как мистер Кингман вышел к себе на крыльцо и репортеры бросились к нему. Он ни слова не сказал, а только поднял руку, и вся толпа замерла на месте.
– Я вижу твоего отца. Не знаю, сможет ли он вообще дойти до моей двери.
– Посмотри на задний двор.
Три Кингмана – Флинн, Гриффен и Айзек, – пригнувшись, неслись к воротам между нашими дворами, словно ниндзя или бойцы спецназа.
– А, поняла. Твой отец делает отвлекающий маневр, и братья участвуют в тайной спасательной операции. Хорошо, но Люка я возьму с собой.
– Делай все, что нужно, чтобы чувствовать себя спокойно и в безопасности, детка. Лучше захвати с собой одежду. Не знаю, сколько еще продлится эта массовая атака.
Мне это не понравилось. Во что превратилась моя жизнь? Я побежала наверх, побросала в сумку удобную одежду, схватила зубную щетку и мой «Киндл», вдруг, бог знает, мне понадобится сбежать от действительности, если придется отсиживаться у Кингманов, прячась от репортеров всю оставшуюся жизнь. Сколько вообще это может продолжаться?
– Трикси. – Снизу послышался голос одного из мальчишек. – Мы пришли, чтобы спасти тебя.
Я крикнула им:
– Спасибо. Я спущусь через минуту. Поройтесь в холодильнике, там должны быть закуски.
Я слышала, как второй из них победным тоном сказал «Да!». Если я что-то и знаю, так это то, что мальчишки-подростки и студенты вечно голодные.
