Я ничего не учла ни во второй раз ни в третий, зато в мою комнату одна за другой перекачивало еще несколько книг. Карим больше ничего не говорил, он только хмурил брови, когда я выбирала книги вместо золотых украшений. А я, напротив, была очень счастлива, что у меня появилась возможность читать — теперь мое пребывание в гареме не было таким скучным. Я стала называть себя «книжной блудницей» или «шлюхой-синим-чулком», за то, что выбирала в оплату своих обязательных сексуальных услуг книги. Я разрешала себе читать не больше десяти страниц в день, понимая, что когда-нибудь закончатся либо книги, либо милость господина, ведь я, в разрез с его обещанием, не становилась «страстной и сладкой, не нежилась в его руках». Я все так же стоический сносила его прикосновения и была отстранено-холодной, и Гафуру это не нравилось. Мужчина не озвучивал свое неудовольствие вслух, но с каждым разом его страсть выливалась на меня все неистовей, а после Гафур долго и задумчиво рассматривал меня, и выражение его лица было не радостным. В такие минуты мне становилось неуютно даже жутко, и я притворялась спящей. Я старалась не думать о том, что моя холодность с ним может привести к беде, я решила, что буду жить моментом, накапливая свои книжные сокровища.
После третий выбранной мной книги меня попыталась вразумить Ламис, она хмуро посмотрела на меня, читающую, и сказала:
— Хватит выбирать книги вместо золота. В гареме пошел слух, что ты не удовлетворяешь господина должным образом, вот он и не дарит тебе подарки.
— Мне все равно что говорят в гареме, — отмахнулась я.
Ламис недовольно покачала головой:
— Это плохо, что «все равно». Гарем, это маленькое государство со своими законами и правилами, а тех, кто эти правила нарушает, жестоко наказывают.
— Я не нарушила ни одного правила, я получаю подарки от господина, как и другие женщины. Но это только мое дело, что выбирать золото или книги.
— Ты выбираешь не то!
— Ламис, милая, этот разговор бесполезен. Я буду брать книги, пока они не закончатся.
Женщина недовольно поджала губы и сказала:
— Скорей бы они уже закончились.
После пятой выбранной книги профилактический разговор решила провести Батул. Женщина позвала меня прогуляться с собой по саду, и когда мы сели на скамейку под раскидистой пальмой, Батул сказала:
— Ты нравишься мне, Джуман, ты не склочная и не строишь козни. Ты хорошая, и я беспокоюсь за твою судьбу. Ты уже пять раз была у господина ночью, но он не подарил тебе еще ни одного украшения, а, значит, он недоволен тобой. И если так пойдет и дальше, тебя могут продать в другой гарем. Может, ты делаешь что-то не то? Расскажи мне, Джуман, не бойся довериться. Я подскажу тебе, как умилостивить господина.
Я посмотрела на Батул, ища в её лице лукавство, но его там не было, она говорила искренне. Возможно ей, как фаворитке Гафура живется совсем не сладко, каждая наложница пытается занять её место. Может Батул искала в моем лице друга, ведь я за все время пребывания в гареме не сделала ей ни одной подлости. Я улыбнулась женщине:
— У меня все хорошо, Батул. Карим после каждой ночи с господином отводит меня в «комнату с сокровищами». Я просто не выбираю золотых украшений.
— После каждой ночи? — тихо переспросила Батул.
Я насторожилась:
— Да. Разве с другими не так?
Батул внимательнее присмотрелась ко мне, как будто видела впервые:
— Нет. Он часто дарит подарки мне, потому что я ношу его сына. С другими господин не настолько щедрый.
Значит, Гафур решил купить мою любовь? Он ошибся в женщине. Я взяла Батул за руки и легко сжала, замечая её отстраненность:
— Тебе не о чем волноваться, Батул, я не претендую на твое место. Мне не нужна милость господина. Ни милость, ни его ласка.
Женщина удивленно распахнула глаза и быстро огляделась, не слушает ли нас кто-то еще:
— Это плохие речи, Джуман, — зашептала она, сжимая мои руки. — Не стоит произносить их в стенах гарема. Вся наша жизнь только для того, чтобы служить и радовать нашего господина.
— Я знаю это. Просто меня это не делает счастливой, как других.
Батул участливо заглянула мне в глаза и тихо спросила:
— В твоей прошлой жизни был мужчина, которого ты любила?
Я улыбнулась:
— Нет, мужчину я не любила, я любила свою прошлую жизнь. Она была намного лучше нынешней.
Батул придвинулась ко мне еще ближе:
— Расскажи мне о ней.
— С чего начать, — задумалась я. — Я жила в большой доме и ни в чем не нуждалась. У меня был любящий отец и добрая бабка, которая только делала вид, что очень строга со мной.
— А твоя мать?
— Она умерла родами, я её не знала, — вздохнула я. — Я часто гуляла в саду и каталась верхом, у меня была красивая лошадь по кличке Белянка, я очень её любила. Мы с ней могли скакать часы на пролет, и только ветер был нашим попутчиком. Я была независима: могла сама решать, что есть и пить, что одевать, а что нет, что делать и куда ходить. Я много путешествовала и общалась с разными интересными людьми. Я была свободна.
— И тебя не заставляли выйти замуж?