— Рада приветствовать вас, господин, в доме господина Аббаса, — сказала я, специально указывая Гафуру, что это не его дом. Мужчина, кажется, понял мой намек, потому что сузил глаза. Я подавила в себе панический порыв бежать из комнаты и спрятаться, и, сглотнув, добавила: — Но он в отъезде.
— Оставь нас, — велел Гафур Фаизе и та, быстро вышла из комнаты. Я была благодарна женщине за то, что она хотя бы оставила дверь открытой, а значит, вздумай я все же спасаться бегством, это даст мне фору. — Ты изменилась, — заметил Гафур. А ты нет, все такой же властный и самоуверенный, и все так же пугаешь меня до чёртиков! Не дождавшись от меня никакого ответа, Гафур сообщил: — Я знаю, что Аббаса нет.
— Тогда зачем ты здесь? — тихо спросила я.
— Я приехал за тобой, — ответил мужчина, и мое сердце перестало стучать.
Я не сдержала нервного вздоха и панический отступила назад:
— Ты даровал мне свободу.
— Я помню, — холодно заметил он. — И надо признать, она пошла тебе на пользу. Ты расцвела еще краше, Джуман. Я рад видеть тебя полностью оправившейся от болезни.
— Европейский врач излечил меня, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать.
— Уверен, Аббас его озолотил, — холодно заметил Гафур.
Я нервно поправила волосы:
— Он разрешил Рональду жить здесь. Морской климат необходим для его здоровья, — зачем я болтаю всю эту чепуху? Ведь Гафуру это абсолютно не интересно.
— Для твоего здоровья тоже нужен морской воздух? — спросил он.
— Нет, — ответила я на автомате.
А потом в ужасе осознала, что нужно было солгать, сказать ему, что я умру в адских муках, если уеду от океана. Тогда Гафур возможно сжалился бы надо мной и оставил здесь. Похоже, за то время, что мы провели вместе, мужчина отлично научился читать меня — эмоции на моем лице открыли ему все мои мысли. Гафур усмехнулся:
— Что, дала неверный ответ? Я рад, что ты так и не научилась врать, — мужчина шагнул ко мне, а я снова неосознанно попятилась. — У тебя нет причин бояться меня, Джуман. Я здесь не для того, чтобы вернуть тебя в свой гарем. Я даровал тебе свободу, значит так и останется. Я никогда не нарушаю своего слова. Я здесь, потому что Батул нуждается в тебе. В последнее время она совсем не своя. Срок родов приближается, и волнение не оставляет её. Ты нужна ей.
Мое сердце сжалось: днями напролет я сокрушалась, что не могу поддержать Батул. И вот теперь у меня появился реальная возможность быть рядом с ней. Но я до онемения в пальцах боялась этой возможностью воспользоваться:
— Аббас скоро вернется, если он позволит…
— Если позволит? — приподнял бровь Гафур. — Ты ведь теперь свободная женщина, Джуман, тебе больше не нужно ничье позволение.
Я сжала кулаки:
— Я живу в доме Аббаса, я обязана ему жизнью… Когда он вернется, я спрошу его позволения, — подчеркнула я последние слова.
— Он… не скоро вернется, — медленно сказал мужчина. — Из столицы пришли новости, военный поход затягивается.
— Военный поход?
— Он не сказал тебе?
Я смутилась под понимающим взглядом Гафура: женщине не по рангу знать о делах мужчины, даже свободной женщине. Я снова сцепила пальцы, чтобы скрыть в них дрожь и спросила:
— Насколько затягивается?
— Месяц, может два?
— Месяц, — прошептала я. У меня разом закончились все силы. Еще целый месяц в разлуке, а может и больше… Я устало прикрыла глаза.
Гафур тихо сказал:
— Дни полетят быстрее, если ты будешь рядом с Батул. Её здоровье и тревоги, полностью поглотят тебя. Батул называет тебя своим другом, мне не хочется думать, что она ошибается.
Мужчина бил по самому больному. Я распахнула глаза, в которых Гафур и прочитал, все, что я думаю о его шантаже. Я медленно выговорила:
— Я поеду к Батул и останусь с ней до родов. Но ты, господин, дашь мне слово, что пошлешь к Аббасу гонца, который сообщит Аббасу, что я жду его возвращения в твоем доме, — он медленно кивнул, и я добавила: — Мне нужно собрать вещи.
— У тебя час, не хочу, чтобы ночь застала нас в пути.
Я тоже этого не хотела, потому что чтобы не говорил Гафур, я боялась оставаться с ним ночью в безлюдной пустыне. Поэтому я собрала вещи за полчаса, попрощалась с Фаизой, которая была недовольно моим отъездом без позволения Аббаса, и попросила Рональда дать мне в дорогу несколько медицинских книг, чтобы продолжать обучение. Я уезжала с тяжелым сердцем, мне не хотелось покидать дом, в котором я обрела счастье, и снова возвращаться в удушающие для меня стены гарема. Но я отринула тревожные мысли, и постаралась настроиться на позитивный лад — скоро я увижу Батул, смогу её обнять и успокоить.
Наш переход был быстрым, погода благоволила, и к вечеру я уже снова ступала на территорию гарема. Меня встретила Ламис и чуть не задушила в своих объятиях — её любимый цыпленочек вернулся под теплое крылышко. Я быстро умылась с дороги, в пол уха слушая последние гаремные сплетни, и сразу пошла к Батул. Я была здесь только ради неё, а, значит, все свое время посвящу своей подруге. На входе в спальню Батул мне преградила дорогу служанка, которая дежурила у двери:
— Госпожа отдыхает, к ней нельзя.
— Мне можно, — ответила я, пытаясь пройти.
Служанка меня не пустила: