— Карим велел никого к ней не пускать.
Я смерила служанку строгим взглядом, а Ламис заметила:
— Ты знаешь, кто перед тобой? Это госпожа Джуман. Госпожа Батул, ужасно рассердится, если узнает, что ты не пустила к ней её подругу.
Служанка начала сомневаться:
— Но Карим велел… Господин, — вдруг воскликнула служанка и низко поклонилась.
Мы с Ламис быстро обернулись, Гафур приближался к нам. Мы тоже поклонились. Мужчина остановился у двери:
— Что здесь такое?
— Господин, — быстро проговорила служанка, — Карим не велел никого пускать к госпоже Батул, когда она отдыхает. Но Ламис говорит, что этой госпоже можно войти.
Гафур посмотрел на меня:
— Да, ей можно. Ты должна во всем слушаться госпожу Джуман.
Служанка низко поклонилась и тихо открыла дверь. Мы с Гафуром вошли. Я, стараясь как можно тише ступать по толстому ковру, подошла к кровати. Батул беспокойно спала на боку, рубашка на ней была влажной, а на лице залегли тени. Я протянула руку и убрала мокрую прядь волос с её лица:
— Здесь очень жарко, — прошептала я. — Нужно открыть окно.
— Она может простудиться, — возразил Гафур.
Я посмотрела на мужчину:
— Она не простудится, если мы не будем устраивать сквозняк. Ты разве не видишь, ей плохо от такой жары? — мужчина напряженно смотрел на меня, но я не уступала ему в прямоте взгляда: — Зачем ты привез меня сюда, если не позволяешь ей помочь?
Гафур, наконец, согласно кивнул, и я пошла открывать окно.
— Господин, — услышала я тихий голос Батул.
— Я здесь, моя звезда.
— Мне приснилось, что я слышу голос Джуман, — протянула Батул. — Это был хороший сон.
Я улыбнулась и вернулась к кровати:
— Такой уж хороший?
Подруга, увидев меня, в удивлении распахнула глаза:
— Джуман, ты здесь? Или снишься мне?
— Это не сон. Можешь меня ущипнуть, только не сильно, — усмехнулась я, присаживаясь возле неё на кровать.
Батул протянула ко мне руку и ущипнула за кожу. Я притворно скривилась как будто от боли:
— Эй! Это была шутка!
Батул лукаво улыбнулась:
— Правда? — а потом она приподнялась, и мы крепко обнялись. — Я так рада, что ты вернулась.
— Господин привез меня, — ответила я подруге и посмотрела на Гафура, который все это время, молча, наблюдал за нами: — Господин сказал, что ты совсем расклеилась, — я строго посмотрела на женщину: — Разве это хорошо, Батул? Разве так можно?
— Я очень скучала по тебе. Я переживала за тебя, — дрогнувшим голосом ответила Батул, и я поняла, что она ели сдерживает слезы. — Я так рада, что ты наконец поправилась.
Я снова её обняла:
— Ну-ка, перестань. Что подумает твой сын? Что его мама плакса? Я здесь, и со мной все хорошо.
— Обещай, что больше никогда, никогда не будешь болеть. Что больше не оставишь меня?
Я снова посмотрела на Гафура, он с интересом ждал, что же я отвечу. Я прищурилась, мол, нечего так смотреть, и погладила Батул по голове:
— Я буду здесь. Помогу тебе до родов и после, — я снова отстранила Батул от себя и строго сказала: — Только ты должна мне обещать, что больше никакой хандры и страхов. Обещаешь?
— Когда ты рядом со мной, меня ничего не страшит.
— Вот и договорились. А теперь тебе нужно искупаться и переодеться.
— Искупаться, сейчас? — изумилась подруга.
— Да сейчас.
— Но сейчас же ночь.
Я улыбнулась её искреннему удивлению:
— Ну и что? Ты же все равно не спишь. А после купания почувствуешь себя намного лучше. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.
Батул неуверенно посмотрела на Гафура, как будто спрашивая у него разрешения. Мужчина перевел на меня взгляд и усмехнулся:
— Джуман привезла с собой книги по западному врачеванию. Она больше не будет читать тебе сказки, звезда моя. Теперь она станет тебя лечить.
Откуда он знает про книги? Я смутилась под его взглядом и посмотрела на Батул, в её глазах стоял легкий испуг:
— Не бойся, господин шутит. Но купание и, правда, пойдет тебе на пользу. А я составлю тебе компанию, если позволишь, мне тоже не помешает освежиться после долгой дороги.
Батул сразу оживилась — то, что она будет не одна купаться ночью, её мгновенно успокоило.
После купания мы переоделись в чистую одежду для сна, и Батул упросила меня остаться на ночь с ней. Я согласилась и легла рядом, укрывая нас легким одеялом.
— Я так рада, что ты вернулась, — в сотый раз сказала Батул. — Без тебя мне было совсем одиноко.
— Я тоже рада видеть тебя.
Она легла ближе ко мне и зашептала, чтобы не слушала служанка, которая сторожила за дверью:
— Когда ты заболела… после той ночи, весь гарем стал с ног на голову. Карим ходил мрачнее тучи, Ламис плакала по углам, а наложницы были в панике, они боялись, что твое безумие заразно. Но больше всех меня пугал господин, он был в ярости. Гафур устроил строгий допрос каждому, кто был в тот вечер подле тебя… Прости меня, Джуман, но мне пришлось передать ему весь наш разговор, — в глазах Батул стояли слезы раскаяния.
Я пожала её руку:
— Ничего, я все понимаю.