– Что ты собираешься сегодня делать? – спросила Виктория. Будущее сына теперь представлялось ей ярким и многокрасочным, совсем не похожим на коричнево-серые картинки, которые она мысленно рисовала прежде. – Надеюсь, праздновать?
Ральф со стаканом в руке направился к двери.
– Я пока никому не рассказывал. Хотел, чтобы ты узнала первой. Созвонюсь с друзьями, узнаю, какие у кого успехи, и тогда решу. – Он нахмурился. – Но сначала я должен сделать кое-что еще.
Виктория повернулась к Саломее:
– Поторапливайся! Кое-кому из нас нужно на работу.
Взглянув на сына, она снова улыбнулась, ее глаза блестели и искрились.
– Ты ведь знаешь, что дело не только в результатах. И они никогда не были самым важным.
– Да.
Пятнадцать минут спустя, убрав хлопья с пола, Виктория быстро поднялась наверх, почистила зубы и переоделась. Если не поторапливаться, она рискует опоздать.
Ральф не закрыл дверь, и из его комнаты слышался низкий, горловой, заразительный смех. Виктория замерла на мгновение, осознав, что давно не слышала, чтобы сын так смеялся, а потом на цыпочках ушла, не желая беспокоить его.
Виктория завезла Саломею в летний лагерь, доехала до работы и быстро поднялась по крутым ступенькам в офис. Сегодня она двигалась легко и ловко – казалось, еще немного, и она взлетит. Никто и ничто не могло омрачить ее счастья. Это был один из тех редких идеальных дней, какие навсегда остаются в памяти. В этом она не сомневалась. Успех Ральфа – не просто несколько сертификатов, которые станут для него трамплином на новый этап жизни, будь это высшее образование или работа. Это символ чего-то более значимого.
Самым важным для нее было то, что, несмотря на пережитые несчастья и ту боль, которую они причинили друг другу, Ральф справился, и это означало, что дальше все будет отлично. Чем бы Ральф ни стал сейчас заниматься, он, как никто другой, уже продемонстрировал, что у него все получится.
Она заглянула в приоткрытую дверь кабинета Дебс.
– Ой, извини!
– Виктория, заходи!
Дебс в одном белье стояла у маленькой раковины в углу и мыла подмышки. Пол вокруг нее был залит водой.
– Я бежала до работы, – объяснила она, повернувшись к Виктории, и снова продолжила свое занятие. – Когда нет душа, это единственный способ освежиться.
Она закончила мыться и завернулась в полотенце. Ее лицо было ярко-красным, а мокрые волосы, стянутые на затылке в «хвост», липли к голове.
– Я пробежала около шести миль и сейчас валюсь с ног, – сообщила Дебс и посмотрела на Викторию, которая, притворив за собой дверь, шагнула вперед. Она с трудом сдерживала эмоции.
– Ты выглядишь счастливой, – удивилась Дебс. – Что такое?
Виктория рассказала о Ральфе, и подруга бросилась к ней, чтобы обнять. Полотенце упало, и Виктория сквозь одежду ощутила мокрое тело Дебс.
– Поздравляю! – воскликнула она, крепко стискивая Викторию. – Ты, наверное, чувствуешь огромное облегчение. Сын начнет учиться в этом году или в следующем?
Виктория пожала плечами:
– Честно говоря, я не знаю, собирается ли он вообще там учиться. Мэдди по-прежнему имеет на него влияние. – Она уже рассказывала Дебс о ней. – Но сейчас у него хотя бы есть выбор. Я сомневалась, что Ральф справится после всего, что произошло. И сейчас по-настоящему счастлива!
Они договорились позднее выпить вместе кофе, и Виктория поспешила в свой кабинет, чтобы подготовиться к встрече с клиентами. Это будет уже четвертая консультация для этой пары: бизнесмена и журналистки.
