– Ничего не мешает! – Лерка вторично пожала плечами. – Не понимаю, причём тут моя учёба?
– Я просто хотел констатировать тот факт, что по учёбе ты не лучшая в классе, – пояснил участковый. – Ведь не лучшая, так?
– Но и не худшая! – с вызовом отозвалась Лерка и, вскочив с места, сердито добавила: – Если вам нечего больше спрашивать…
Но участковый сделал вид, что не заметил даже этого её негодования. Просто продолжал внимательно смотреть на сердитую Лерку… и, поколебавшись немного, та вновь опустилась на табуретку.
– Скажи, Лерка, – как ни в чём не бывало, проговорил участковый, понизив вдруг голос почти до заговорщицкого шёпота, – а вот тебе никогда не хотелось в чём-либо отличиться? В чём конкретно, не имеет значения. Чтобы в газетах о тебе писали, по радио сообщали… на телевиденье, может быть, пригласили… Хотелось?
– А вам? – вопросом на вопрос ответила девчонка. – Вам хотелось бы?
– Не знаю! – участковый внимательно смотрел Лерке в лицо, он словно ожидал от неё чего-то. – Наверное, хотелось бы! Другой вопрос: как этого достигнуть?
Он замолчал, и некоторое время так и сидел молча, словно перебирая мысленно все возможные варианты достижения столь заманчивой цели.
– Можно, конечно, учиться лучше всех… или в спорте там… Да, кстати, я и не спросил: со спортом у тебя как?
– Средненько! – честно призналась Лерка. – Даже, скорее, никак!
– Вот видишь! – почти обрадовано подхватил участковый. – А отличиться хочется! Хоть в чём… – он замолчал, наклонился как можно ниже к Лерке и прошептал доверительно: – Давай начистоту: твоя работа?
Какое-то время участковый молчал в ожидании ответа, но Лерка так ничего ему и не ответила. Тогда участковый вздохнул и добавил, уже в полный голос:
– Давай так: ты мне всё начистоту, а я же – твоей маме ни слова! И всем будет хорошо! Согласна?
И вновь он напрасно ждал ответа, а потому вынужден был продолжить сам.
– Давай тогда так! – участковый встал, и Лерка тоже поднялась вслед за ним. – Не хочешь признаваться – не надо! Это не главное! Ты просто не делай так больше, мать постепенно успокоится, забудет обо всём этом… я, тем более, забуду… – участковый замолчал, какое-то время молча и вопросительно смотрел на Лерку, потом вздохнул и добавил: – Как тебе это моё предложение?
– Это полтергейст!
Голос Лерки даже задрожал от обиды.
– Это самый настоящий полтергейст! Почему вы мне не верите?!
– Вот как?
Участковый улыбнулся недоверчиво.
– Тогда почему же ничего не случается, пока тебя нет дома? И почему, кстати, сейчас ничего такого не происходит? Объясни!
Участковый замолчал, но Лерка тоже молчала.
– Я не знаю, почему сейчас ничего не происходит, – проговорила она тихо, чуть слышно. – Но я тут не причём! Честное слово!
– Подумай над моими словами! – сухо и официально проговорил участковый. – Хорошенько подумай!
И, не ожидая ответа, вышел из кухни, оставив Лерку наедине со своими мыслями и переживаниями.
Мать проводила участкового до прихожей. Видно было, что ей не терпится спросить его о чём-то, но она всё не решается. А когда, наконец, решилась – со стороны кухни донёсся вдруг отчаянный Леркин крик.
– Товарищ милиционер! – кричала Лерка. – Сюда! Поскорее сюда!
Вторично очутившись на кухни, участковый увидел донельзя взволнованную Лерку с каким-то полотенцем в руке.
– Оно летало! – возбуждённо закричала Лерка. – Только что оно летало! Вот так! – Лерка с силой подбросила полотенце в воздух, но полотенце, вместо полёта, вновь шмякнулось ей на руки. – Что же ты не летишь?! – Лерка снова швырнула полотенце вверх, и снова без всякого видимого результата. – Взлетай же, взлетай! – и в третий раз полотенце не оправдало её доверия, упав на этот раз на пол. – Тряпка паршивая!
Отшвырнув полотенце ногой, Лерка повернулась в сторону участкового, молча за всем этим наблюдавшего.
– Оно и в самом деле летало, товарищ капитан! Вот только что летало! Я вас не обманываю!
– Всего хорошего! – сухо произнёс капитан Митрофанов и, приложив руку к фуражке, вновь вышел из кухни. Мать, бросив напоследок в сторону дочери укоризненный взгляд, бросилась следом. Слышно было, как она о чём-то спросила участкового, потом он ей что-то ответил, но Лерка ничего этого уже не слышала. Молча стояла она посреди кухни и всё смотрела и смотрела на злосчастное это полотенце, неподвижно лежащее на полу у самых её ног.
Когда Лерка переступила наконец-таки порог собственной квартиры, настроение у неё было не из лучших. Вернее, не было у неё, вообще, никакого настроения.
Во-первых, она ухитрилась сегодня схлопотать «неуд» по химии, притом, её сегодня и вызывать то не должны были по этой дебильной химии!
Во-вторых, Толик сегодня так и не зашёл ни разу в их класс, и хоть она сама запретила ему делать это – столь неожиданное послушание оставило в душе Лерки весьма неприятный осадок.
Ну а в-третьих… в-третьих, этот вчерашний мент с дурацкими своими намёками!
Было ещё и в-четвёртых, а может даже и в-пятых, но для паршивого Леркиного настроения и первых трёх причин было более чем достаточно.