– Вы имеете в виду семью?
– Мадам Жослен, в частности. Я бы хотел задать вам несколько вопросов на ее счет. Я уже спрашивал о ней вчера вечером. Меня беспокоят некоторые детали. Насколько я понял, вы с женой были их единственными близкими друзьями…
– Это не совсем так… Как я уже говорил вам, я давно лечу эту семью, знал Веронику еще совсем крошкой… Но в то время меня приглашали к ним в дом лишь от случая к случаю…
– Когда же вы стали другом дома?
– Гораздо позже… Как-то раз, несколько лет назад, нас пригласили на ужин вместе с другими гостями. Там была чета Ансельм, я прекрасно их помню, знаменитые фабриканты шоколада… Вы, должно быть, знаете шоколад Ансельм… Они также производят драже для крестин…
– Вам показалось, что они близкие друзья Жосленов?
– Они были довольно дружны… Ансельм чуть старше… Жослен поставлял Ансельму коробки для шоколада и драже…
– Они сейчас в Париже?
– Это было бы странно… Сам Ансельм четыре-пять лет назад отошел от дел и купил виллу в Монако… Они живут там круглый год…
– Постарайтесь вспомнить, кто еще бывал у Жосленов?
– Чаще всего мне доводилось встречать на улице Нотр-Дам-де-Шан неких Морне – у них две дочери, – сейчас они, кстати, совершают плавание где-то в районе Бермудских островов. Это торговцы бумагой…
В конечном счете Жослены бывали лишь у своих лучших клиентов и у некоторых поставщиков…
– Не помните мужчину лет сорока?
– Нет, пожалуй, не помню…
– Вы хорошо знаете мадам Жослен… Что вы можете о ней сказать?
– У нее очень слабые нервы, и, не скрою, я лечу ее всякими успокоительными, хотя она умеет поразительно владеть собой…
– Она любила мужа?
– Убежден в этом… У нее была довольно суровая юность, как я узнал… Отец рано овдовел, а был он человеком тяжелым, крайне сурового нрава…
– Они жили где-то неподалеку от улицы Сен-Готар?
– В двух шагах… На улице Даро… Она познакомилась с Жосленом, состоялась помолвка, и через год они поженились.
– А какова судьба отца?
– У него оказался рак, особенно мучительная форма, и несколько лет спустя он покончил с собой…
– Что бы вы сказали в ответ на предположение, что у мадам Жослен есть любовник?
– Я бы в это не поверил. Видите ли, в силу своей профессии, мне приходится хранить секреты многих семей. В этой среде число жен, изменяющих мужьям, гораздо меньше, чем можно предположить, исходя из книг или пьес. Я не стану утверждать, что эти женщины более добродетельны. Быть может, у них просто меньше возможностей или они боятся пересудов…
– Ей случалось одной уходить из дому днем?
– Как и моей жене, как и большинству женщин… Это вовсе не значит, что они отправляются куда-то в отель или, как поговаривали в старину, в гарсоньерку к любовнику… Нет, господин комиссар, если вы всерьез задаете мне этот вопрос, я отвечу вам решительно – нет… Вы на неверном пути…
– А Вероника?
– Мне хотелось бы повторить вам то же самое, но я предпочту промолчать… Это маловероятно… Но нельзя сказать, что абсолютно исключено… Она могла иметь какие-то приключения до свадьбы. Она училась в Сорбонне… В Латинском квартале и познакомилась с мужем… Должно быть, до него у нее были и другие… Вероятно, она несколько разочарована тем, как сложилась ее жизнь… Головой не поручусь… Она думала, что выходит за мужчину, а вышла за врача… Понимаете?
– Да…
Этот разговор не продвинул его к истине. Это было просто топтание на месте. Мегрэ казалось, что он сбился с пути, и с мрачным видом он потягивал пиво.
– Но кто-то же убил Рене Жослена… – вздохнул он.
Пока что только этот факт не вызывал у него сомнений. И еще он твердо знал, что какой-то человек почти что тайком встречался с бывшим владельцем картонажной фабрики в том же самом кафе, где потом у него было свидание с мадам Жослен.
Другими словами, муж и жена что-то скрывали друг от друга. Что-то было связано с одним и тем же человеком.
– Не представляю, кто бы это мог быть… Простите, что не в силах вам помочь… Мне пора к жене и детям…
Тем временем в зал вошел Лапуэнт с плоским пакетом под мышкой и стал искать глазами Мегрэ.
– Жуан в конторе?
– Нет. И дома его тоже нет. Они уехали на выходные к какой-то родственнице за город… Я пообещал сторожу вернуть фотографию сегодня же, поэтому он не слишком возражал…
Мегрэ подозвал официанта и вытащил фотографию:
– Узнаете кого-нибудь?
Официант снова водрузил очки и пробежал глазами череду лиц:
– Разумеется, месье Жослен в центре… На фотографии он толще того человека, которого я видел здесь несколько дней назад, но это все равно он…
– А другие?.. Те, кто стоят справа и слева от него?
Эмиль покачал головой:
– Нет. Ни разу их не видел… Узнаю только его…
– Что будешь пить? – спросил Мегрэ у Лапуэнта.
– Все равно… – Он посмотрел на рюмку доктора, на дне которой темнела красноватая жидкость. – Это порто?.. Официант, мне то же самое.
– А вам, господин комиссар?
– Больше ничего… спасибо… Думаю, мы здесь и перекусим…
Ему не хотелось ехать обедать на бульвар Ришар-Ленуар, и чуть позже они перешли в зал, где подавали обеды.
