– Какие отношения установились между вашим братом и мужем?
– Рене проявлял бесконечное терпение… Он скрывал от меня как мог выходки Филиппа, а тот этим пользовался… Он не терпел никакого принуждения, никакой дисциплины… Часто он не приходил к обеду, являлся домой в любое время ночи, и всегда у него была наготове очередная история… Началась война… Филиппа исключили из новой школы, и мы с мужем, хотя и не говорили между собой на эту тему, были очень обеспокоены его судьбой… Думаю, что и у Рене были своего рода угрызения совести… Возможно, останься я на улице Даро…
– Я так не считаю, – серьезно сказал Мегрэ. – Согласитесь, что ваше замужество никак не повлияло на развитие событий…
– Вы так думаете?
– За годы моей службы мне доводилось видеть десятки судеб, схожих с судьбой вашего брата, хотя тем людям не было таких оправданий, как Филиппу.
Ей очень хотелось ему поверить, но она еще не могла решиться.
– А что было во время войны?
– Филипп пошел на фронт добровольцем. Ему едва исполнилось восемнадцать, но он так настаивал, что мы в конце концов уступили. В мае 1940-го его взяли в плен в Арденнах, и мы долго не имели от него никаких известий. Всю войну он провел в Германии, сначала в лагере, потом на ферме возле Мюнхена. Мы надеялись, что он вернется другим человеком.
– Но остался тем же?
– Внешне он действительно изменился, стал настоящим мужчиной, я едва его узнала. Жизнь на воздухе пошла ему на пользу, он стал крепким, сильным. Но после первых же рассказов мы поняли, что в душе он все равно остался мальчишкой, который убегал из школы и выдумывал всякие небылицы. По его словам, с ним произошли самые невероятные приключения. Он три или четыре раза бежал из плена при самых немыслимых обстоятельствах. Потом он жил, что, впрочем, вполне вероятно, как с женой, с хозяйкой фермы, у которой работал, и утверждал, что у них родилось двое детей. У нее был еще один от мужа… Муж, по словам Филиппа, был убит на Восточном фронте. Брат поговаривал о том, чтобы вернуться туда, жениться на фермерше и остаться в Германии… Потом, через месяц, у него возникли другие планы… Его манила Америка, и он утверждал, что завязал знакомство с агентами секретной службы, которые ждали его с распростертыми объятиями.
– Он не работал?
– Муж, как и обещал, дал ему место на улице Сен-Готар.
– Он жил у вас?
– Всего три недели, а потом переехал к какой-то официантке из ресторана, недалеко от Сен-Жермен-де-Пре… Снова говорил о женитьбе… Всякий раз, когда у него появлялось новое увлечение, он строил планы насчет женитьбы. «Понимаешь, она ждет ребенка, и если я не женюсь, то буду подлецом…» Я уже не говорю о детях, которые, если ему верить, росли по всему свету.
– Это было ложью?
– Муж пытался проверить. И ни разу не получил неопровержимых доказательств. Всякий раз это был повод, чтобы снова вытянуть деньги. Очень скоро я догадалась, что он ведет двойную игру. Он поверял мне свои тайны, умолял помочь ему. Всякий раз он просил небольшие суммы, чтобы выпутаться, а потом, по его словам, все должно было уладиться.
– Вы давали ему эти суммы?
– Почти всегда уступала. Он знал, что у меня нет в наличии крупных денег. Но муж мне ни в чем не отказывал. Он давал мне на расходы и не требовал отчета. Тем не менее я не могла без его ведома брать слишком большие суммы. Тогда хитрый Филипп тайком шел к Рене. Он рассказывал ему ту же историю или другую, заклиная не говорить мне…
– Как ваш брат ушел с фабрики на улице Сен-Готар?
– Обнаружилось, что он мошенничает. Самое ужасное, что он обращался к крупным клиентам, требуя у них денег от имени мужа.
– И тот в конце концов не выдержал?
– У них был долгий разговор. Вместо того чтобы дать ему некоторую сумму – отступные – муж ежемесячно переводил ему через банк пособие на жизнь… Полагаю, вы догадались, чем это кончилось?
– Он снова пришел к вам за деньгами?
– И всякий раз мы его прощали. Всякий раз он искренне обещал начать новую жизнь. И мы снова открывали перед ним дверь… Потом, совершив очередной бесчестный поступок, он исчезал… Он жил в Бордо. Клялся, что женился, что у него родилась дочь, но, даже если это была правда, у нас нет никаких доказательств, кроме фотографии его жены, впрочем, это могла быть фотография кого угодно. Так вот, даже если это и была правда, он скоро бросил жену и дочь и уехал в Брюссель… По его словам, разумеется, там ему угрожали тюрьмой, и муж послал ему деньги. Не знаю, поймете ли вы меня… Это трудно, когда его не знаешь… Он всегда казался таким искренним, а может быть, и правда был таким… По натуре он не плохой.
– И все-таки это он убил вашего мужа.
– Пока у меня не будет доказательств и пока он в этом не признается, я не могу поверить… Я всегда буду сомневаться… всегда буду думать, что в этом есть и моя вина.
– С какого времени он не показывался на улице Нотр-Дам-де-Шан?
– Вы имеете в виду у нас дома?
– А в чем разница?
